Она также узнала, что:

Врачи в кафедральной клинике имели привычку списывать всех, кто старше шестидесяти пяти лет, как «старых» и поэтому не заслуживающих внимания — и в подтверждение этого приводился подробнейший рассказ о плече некой Барбары.

Ухабы по дороге в Дишфорт смертельно опасны, но городскому совету нет до этого никакого дела.

По Болдерсби ходит некий человек, предлагающий стеклянные двери; его следует избегать любой ценой.

Сидя у огня, который потрескивал и плевался, обгладывая свежее полено, Тельма чувствовала себя все в большей безопасности. Мир обширных, продуваемых ветром полей, сомнительных торговцев дверями, безразличных врачей и смертельно опасных рытвин остался снаружи; здесь, в этом помещении, им не было места. Более того, миссис Бут и ее друзья смеялись над ними за опустевшими тарелками и бокалами вина и пива. Здешняя атмосфера напомнила ей учительскую в школе Святого Варнавы, где во время игр и обеда мрачная реальность решительно изгонялась за пределы круга оливково-зеленых стульев, расставленных вокруг потертого серого ковра. Разговор о сомнительных продавцах дверей напомнил Тельме о мокрой визитке, спрятанной в ее сумочке.

— У вас здесь много бродячих торговцев? — спросила она. — Подозрительных типов? Я спрашиваю только потому, что помню, как Топси не так давно говорила мне что-то об этом.

— Да как везде, — пожала плечами миссис Бут.

— С тех пор как у нас ввели штрафы за визиты без предупреждения, стало намного лучше, — уверенно заявил какой-то мужчина.

— Всех это не остановит, — обреченно откликнулся другой.

— Следите за своим фасадом, — с нажимом заявил мужчина в галстуке британских ВВС. — Подстригайте траву и по возможности не устанавливайте перила перед входом; это первое, на что они обращают внимание. — Самодовольство в его голосе было настолько очевидно, что многие только закатили глаза.

— В общем, официально без предупреждения никто не приходит, но потом почему-то вас находят лицом в клумбе, — подытожила миссис Бут, вызвав всеобщий смех.

Тельма попыталась вспомнить слова Лиз.

— Топси говорила, что кто-то приезжал на черном фургоне? Какой-то ремонтник?

— Не все люди — мошенники, — заявил вэвээсник лекторским тоном.

Тельма огляделась, но общей реакцией на упоминание имени Топси был только угрюмый взгляд.

— Мы не особенно скучаем по миссис Джой, — сказала миссис Бут.

— Вернись, Топси Джой, мы все простим, — вставил кто-то.

— Слушай, Брайан, — обратилась какая-то женщина к вэвээснику, — помнишь, как она на прошлое Рождество швырнула в тебя пирожное? — Вокруг раздались смешки. Тельма слегка удивилась. Швырнула пирожное?

— Неужели вы все ее знали? — спросила она.

— Еще как, дорогуша, — сказала миссис Бут, взявшая на себя роль пресс-секретаря этого собрания. — Я-то, конечно, знала ее благодаря Ханне. Но она стала приходить сюда после смерти Гордона.

— Даже в последнее время, несмотря на болезнь?

— Мы все здесь чокнутые, — сказал кто-то. — Это нас не беспокоило.

Раздался общий теплый смех и возгласы «за себя говори».

— В последнее время мы заезжали за ней и привозили сюда, — объяснила миссис Бут. — По очереди.

— Я слышала, что все стало хуже, когда она начала бродить по ночам, — заметила Тельма. — В поисках Гордона. — Она хотела было добавить, как Топси слонялась по полям в тапочках, но почему-то эта деталь казалась оскорбляющей память Топси.