На самом деле Пэт никогда не встречала кельтскую поэтессу, но за несколько недель у нее сложился устойчивый образ. Сиреневый жилет и почти наверняка какая-то черная кожаная куртка. Подстриженные волосы, возможно, выкрашенные в синий или фиолетовый цвет, и определенно пирсинг в носу. Но девушка, которая начала бороться с огромным навесным замком, настолько отличалась от этого образа, что Пэт на мгновение решила, что это кто-то другой. Ее длинные медовые волосы представляли собой нечто среднее между нимбом вокруг головы и шалью на плечах, а одета она была в изумрудно-зеленый жакет и длинную юбку. Она подняла глаза и увидела Пэт.

— Чудесная ночь, — выпрямилась девушка. — Я Индия, подруга Лиама.

Почему, почему все важные встречи всегда происходят тогда, когда тебе не терпится в туалет?

— Если вы подождете минуточку, я отвезу вас домой, — предложила Пэт. Она вдруг почувствовала, насколько помятым всегда выглядел ее «благоразумный синий» несколько часов спустя.

— Спасибо. — Кельтская поэтесса тепло улыбнулась; ни тени высокомерия или снисхождения. — Но завтра мне понадобится этот драндулет.

— Я могу легко положить его в багажник.

— Спасибо, но мне всего пять минут. А в такую ночь хорошо ездить на велосипеде, понимаете? — Пэт знала, вернее, могла понять. Она мудрая, пришло на ум Пэт. Мудрая. Как так получилось, она не знала, ведь Индии было семнадцать, но в девушке, сродни ночи, чувствовалась какая-то спокойная мудрость.

— Как прошел ваш вечер? — спросила Индия, застегивая куртку. Насколько Пэт могла судить, остальная ее одежда была застегнута как следует, пуговицы не перепутаны, ничего наизнанку. — Лиам сказал, вы собирались в тот новый винный бар.

Пэт вдруг отчетливо невзлюбила свой «благоразумный синий».

— Хорошо, — выдавила она. Даже перед ребенком ночи с мудрыми зелеными глазами Пэт не смогла бы распутать весь этот изматывающий клубок событий. — Лиам наверняка наговорил кучу всего о пожилых дамах, устроивших кутеж.

— Вы же знаете Лиама, — рассмеялась Индия, и Пэт неожиданно присоединилась к ней.

Ты понимаешь моего сына, подумала она. Пэт вдруг пришло в голову, что многим удается поддерживать отношения в колледже на расстоянии.

— Как он? — внезапно вырвалось у нее. Пока эти слова не прозвучали, она и не подозревала, что собирается их произнести.

Индия помедлила — одна нога на земле, другая на педали — и ответила не сразу. Девушка посмотрела на Пэт.

— Интернет. Он истощает душу, — наконец произнесла Индия. Ее слова прозвучали как пророчество, а глаза внезапно стали черными и мрачными. — Люди что-то говорят, и это оказывается на всеобщем обозрении, понимаете? — Казалось, она рассердилась, но потом покачала головой. — Но у Лиама достаточно здравого смысла, чтобы справиться с этим, и, я не знаю, может быть, в каком-то смысле это даже хорошо? — Она улыбнулась на прощание, села на велосипед и с грохотом уехала по гравийной дороге.

Интернет истощает душу? Что она имела в виду? Пэт хотелось задержаться на улице и поразмышлять о встрече с этой девушкой, которая оказалась совсем не такой, как она ожидала. Но Пэт знала, что у нее осталось меньше минуты, чтобы добраться до уборной внизу.

Позже Пэт постучала в дверь спальни Лиама. Хотя раньше никогда не стучала. Она могла точно определить дату, когда наступила эта перемена: он переехал в старую комнату Эндрю, когда тот уехал в Лафборо. Лиам повесил на дверь табличку из серии «Сохраняйте спокойствие» — «Сохраняйте спокойствие и идите прочь». И с тех пор она стучала.