Как и Лиз, она была обеспокоена и событиями вечера, и тем, с какой готовностью, едва ли не с жадностью, Пэт анализировала их. Убийство — если таковое действительно имело место быть — не реалити-шоу, чтобы разбирать его по косточкам. Здесь замешаны реальные люди, реальные чувства. Она вспомнила взгляд Мэнди Пиндер, когда Джо отчитывала ее.

— Боже, — взмолилась она, пересекая туманную парковку по дороге к своему надежному серебристо-голубому «Фиату». — Благослови Мэнди Пиндер, благослови ее, держи ее за руку и направь ее, в какую бы беду она ни попала.

— Миссис Купер? — Редко когда молитвы Тельмы доходили до цели так быстро. Голос прозвучал так неожиданно и близко, что Тельма инстинктивно сжала тревожный свисток, не успев рассмотреть фигуру, появившуюся из-за отсека для тележек. — Миссис Купер, это вы?

— Мэнди, — дрожащим голосом выдохнула она. — Ты меня напугала. Ты в порядке?

— Простите. Я увидела вас и решила извиниться.

— Извиниться? За что?

— За сегодняшний вечер. — Голос Мэнди дрогнул: спокойные интонации Топси принесли с собой эхо далеких безопасных, спокойных дней, когда худшим, что могло случиться, была забытая форма для физкультуры и проваленные тесты по правописанию. — Я не хотела так убегать, но получила сообщение от няни. И все, что мы с Джо там устроили… это был долгий день. Мы обе очень устали. — Она опустила взгляд, ее пальцы мяли шарф (похоже, от Майкла Корса). — И то, что я сказала о дочери миссис Джой… Видите ли, произошла путаница…

— Я слышала о том, что произошло, — мягко сказала Тельма.

— Я знаю, что она огорчена, и чувствую себя ужасно, но честно говоря…

— Мэнди, тебе нет необходимости извиняться передо мной, — успокаивающе заверила Тельма, но поток было уже не остановить, он все нарастал по высоте и скорости (и уменьшался по связности).

— Я бы никогда не сделала этого, никогда, клянусь… но ты делаешь что-то, и дело сделано, и этого уже не изменить, а потом вы, и миссис Ньюсом, и та другая леди — все слышали, и вы все, наверное, думаете, что я ужасная, но иногда ты делаешь неправильный выбор… и делаешь то, что не должна делать, но у тебя нет выбора…

— Мэнди, — твердо сказала Тельма.

Но в этот момент раздалась трель, и опять появилась не фея, а телефон Мэнди. Только на этот раз девушка даже не посмотрела на экран, а бесстрастным взглядом окинула тени на парковке.

— Мне пора, — заявила она и резко направилась к очень дорогой, судя по виду, машине. Казалось, Мэнди не особенно спешила, но машина выехала с парковки раньше, чем Тельма успела пристегнуть ремень безопасности.

* * *

Выбираясь из машины у дома (пожалуй, ей не помешает нанести на бедро немного согревающий мази), Пэт вдруг поразилась спокойствию ночи. Туман рассеивался, и на пестром молочном небе за домом, над далекими Пеннинскими горами, всходила луна. Это была такая ночь, когда легко поверить в приближение весны — вот она шевелится в запутанных рядах живой изгороди и набирает силу под грязными полями. Она помедлила, вдыхая сырой воздух, а потом заметила велосипед, прислоненный к стене сарая.

Кельтская поэтесса. Мирные мысли испарились, и где-то за полями замаячил трейлерный парк в Бороубридже. Что делать? Конечно, сначала заглянуть в туалет, но что, если она пропустит уход кельтской поэтессы? Но даже если она увидит ее, то что сказать? Пока эти мысли метались в ее голове, задняя дверь открылась.