— Как и большинство людей, — заметила Пэт.

— Чашки на сушильной доске, — пояснила Тельма. Она напряглась. В голове снова возник призрак детали, которая ускользала от нее.

В этот момент Пэт одновременно пнула ее, толкнула Лиз и шикнула на обеих.

— Не смотрите, — прошипела она, как будто их головы были способны вращаться на сто восемьдесят градусов, а глаза выкатиться из орбит.

Чуть повернув голову, Тельма увидела двух женщин, вошедших в бар: одна из них была темнокожая девушка, предположительно Хохотушка Джо, а другая — Мэнди Пиндер.

— Пиджак от «Шанель», — заговорщицким тоном заметила Пэт.

Тельма и Лиз сразу же узнали ее. За годы работы они встречали много бывших учеников; некоторые из них были более взрослыми версиями своих шестилетних «я», в то время как на других оставили свой неизгладимый отпечаток возраст, стрижки, очки, морщины и калории. Мэнди относилась к первой категории. Ее волосы были зачесаны назад, как в детстве, и у нее осталась та же форма лица, широко раскрытые глаза, немного пустой взгляд (обрамленный яркими тенями для век). Но было в ней что-то еще, какое-то чувство, которого не было двадцать лет назад и которое с трудом можно выразить словами. Печальная, подумала Лиз; Тельма, вспомнив Селию Джонсон в «Короткой встрече», остановилась на варианте «затравленная».

Если Мэнди и заметила своих бывших учителей, то она их не узнала; они с Джо направились к столику в другом углу винного бара, углубившись в беседу.

— Что нам делать? — спросила Лиз, напрягшись всем телом, как будто собиралась сорваться с места и вырвать мяч у противника.

— Пока ничего, — спокойно ответила Тельма. — Чуть позже одна из нас может подойти к бару, заметить их и завести беседу.

— Дорасскажи пока, что там с этим парнем, — попросила Пэт. — Ну этот, ремонтник, похожий на Беттриджа…

— Оливер Харни, — поправила Лиз.

— Или Тони Рэнсом, — добавила Тельма.

— Что там с крышей? Ее нужно чинить? — спросила Пэт.

— В его мечтах. — Тельма поставила бокал на стол и рассказала о последующем осмотре крыши Эрнестом Крэбтри. Эрнест был разнорабочим, работавшим в колледже с незапамятных времен и присматривавшим за Тедди и Тельмой с тех пор, как они переехали в ветхую раковину, каковой был дом 47 по Колледж-гарденс много лет назад. С рвением, граничащим с деспотичностью, он следил за ремонтом дома, крыши, проводки, стен, гидроизоляцией. Если возле дома номер 47 что-то случалось, Эрнест Крэбтри был тут как тут. Когда Тельма пригласила его подтвердить слова Оливера, Эрнест от наплыва эмоций в кои-то веки лишился дара речи. Тельма едва убедила его, что не ищет другого рабочего, а когда она поведала ему о «проскальзывании» и расценках на ремонт крыши, ей пришлось усадить его и предложить чашку чая. А уж когда речь зашла о проводке, в чай пришлось плеснуть щедрую порцию лучшего виски Тедди, и Эрнест не уходил до тех пор, пока Тельма клятвенно не заверила его, что Оливеру Харни и близко не разрешат подойти к крыше, водостоку, проводке и чему-либо еще в доме номер 47.

— Значит, он все выдумал.

— От начала до конца. Даже малыша Картер. Плюс у меня есть вот это. — Она достала из сумочки увеличенные фотографии страниц ежедневника. На каждой странице синей, красной и зеленой ручкой судорожным, пляшущим почерком был написан ряд цифр, некоторые подчеркнуты, некоторые со звездочками, некоторые с вопросительными знаками.

Пэт посмотрела на снимки. Если Лиаму нужно больше цифр для его поисковой системы, то он получит их. Она взяла копию и положила ее в сумочку.