— Если там были две коричневые чашки, то, скорее всего, из них пили два человека. Топси несколько раз говорила о людях, приходивших в дом, — сказала Пэт с нарастающим оживлением. — Представьте, что кто-то — знаем мы его или нет — втирается к ней в доверие, выманивает ее деньги, а потом…

Тельма слегка нахмурилась. Пока Пэт говорила, что-то вдруг промелькнуло в ее сознании, какая-то деталь, которая не укладывалась в голове. Но мысль ускользала от нее, плавая в глубине, как наполовину разгаданный кроссворд. Она сделала глоток бузинного джина с тоником и оглядела бар. Никаких признаков Мэнди-ранее-Пиндер. Здесь были три девушки, хмуро распивавшие бутылку белого; Тельма подумала, что видела одну из них в аптеке в «Моррисонс». Одна из них рассказывала довольно возмутительную историю. Время от времени до места, где они сидели, долетали обрывки рассказов о том, как люди резко меняют свое мнение, а ты им прямо говоришь, что… Обычный тихий бар в маленьком северном городке во вторник вечером в конце марта.

Лиз явно не убеждали красноречивые домыслы Пэт.

— Я считаю, что мы просто лезем не в свое дело. — По опыту подруг, это был верный признак стресса; в прошлом они слышали эту фразу в различных обстоятельствах — от нового водонагревателя до чрезмерно амбициозного сбора урожая.

— Если только ты не войдешь в участок, волоча за собой преступника, полиция не заинтересуется этим. Конец, — отрезала Пэт.

— Что нам нужно, — Тельма использовала свой самый спокойный и решительный тон, — так это детали, которые заинтересуют полицию. — Этот тон они обе знали, тот самый тон, который привел их в этот довольно прохладный бар.

— Какие? — уточнила Пэт.

И тогда Тельма рассказала им о своей «маленькой встрече» с Оливером Харни/Тони Рэнсомом. Подруги внимательно слушали, а на лице Лиз проступал ужас.

— Не хочу нагнетать, — сказала она, — но ты же так рисковала. Он мог повести себя как негодяй.

— Вряд ли он ударил бы меня по голове за то, что я нарядилась и разыграла спектакль, — пожала плечами Тельма. — В любом случае у меня в кармане был тревожный свисток, а в соседней комнате пряталась Морин.

— Все равно это был риск. — Лиз жалела, что не могла просто сказать это и уехать домой. Сейчас она бы уже смотрела «МастерШеф». На этой неделе участники начинают выбывать. — Как я уже сказала, этим должны заниматься профессионалы.

— Этот Оливер Харни был у Топси не меньше четырех раз, и это только то, что нам известно. Кто-то должен был поговорить с ним и выяснить больше, — твердо сказала Тельма.

— И у тебя это получилось? — спросила Пэт.

— В какой-то степени.

— Например?

— Например, все, что он мне наговорил, — одна большая ложь.

Против воли Лиз заинтересовалась:

— Почему ты так считаешь?

— Он разливался соловьем, как младенец Картер не дает ему спать по ночам. Но он выглядел совершенно не так, как новоиспеченный отец, урвавший несколько часов сна. Помните отца Коннора Саймика? — Все улыбнулись, вспомнив храп, заглушающий динамики, на рождественском концерте второклашек. — Если он лжет о таком, то трудно рассчитывать на правду в остальном. К тому же он пьет кофе.

— Как и большинство людей, — заметила Пэт.