— Ты звонила кому-нибудь? — спросила она.

— В двух местах не ответили, один номер отключен. Дважды трубку взяли пожилые люди. Когда я сказала, что мне порекомендовали этого рабочего, ни один из них, похоже, не понял, о ком я говорю. — Лиз и Пэт чувствовали, что это не все. — Потом я позвонила по номеру в Мэшеме. Сначала я дозвонилась до миссис Уокер, но очень быстро трубку взяла ее дочь Дженнифер. Я рассказала, что мне порекомендовали этого ремонтника. Имя Оливера Харни ей ни о чем не говорило, но когда я упомянула довольно потрепанный черный фургон, у нее явно подскочило давление. Реакция была, скажем так, взрывной.

— Почему? — спросила Пэт. — Что он сделал?

— Это я выясню, когда увижусь с ней на следующей неделе. Никто не хочет съездить в Мэшем?

У нее снова был спокойный, решительный голос. Лиз и Пэт переглянулись: никто из них не хотел соглашаться. Пэт ощущала, как внутри снова пробуждается чувство неполноценности. По сравнению с выпытыванием информации у Паулы и одурачиванием пронырливого ремонтника короткая беседа с Несс и установление личности Горе-сборщика Льорета казались сущей мелочью.

Для Лиз происходящее казалось полной противоположностью ее плану оставить все как есть. «Одолжить» ежедневник, чтобы подсмотреть в нем записи! Она вспомнила, как собственнически Оливер Харни/Тони Рэнсом сжимал потрепанную черную книжицу, и тут ее осенила мысль.

— А как ты вообще получила доступ к ежедневнику? — спросила она.

— Он оставил его ненадолго, когда посещал сами знаете какую комнату, — спокойно ответила Тельма. — Все, что мне нужно было сделать, это сфотографировать нужные страницы на телефон.

— Это было рискованно, — заметила Пэт.

— Возникли небольшие проблемы с дверью в туалете.

— Повезло. — Лиз поняла, что почти допила вино и нуждается в добавке, что совсем на нее не похоже.

— Едва ли. Я заперла дверь снаружи. К счастью, он очень торопился и не услышал ключа.

Лиз попыталась сдержать смех, но Пэт это не удалось. К ней присоединилась Тельма, а потом наконец и Лиз. Этот смех стал самым оживленным звуком, который можно было услышать в «Ордене Пино» в этот вечер; бармен поднял глаза от своего телефона, и три хмурые девушки, повернувшись, увидели, что три немолодые дамы явно наслаждаются какой-то шуткой. Возможно, делятся историей про одного из внуков. Только Мэнди и Джо остались равнодушными к веселью, углубившись в разговор.

— Итак, бар и Мэнди Пиндер. — Тельма выпрямилась. — Что вам взять? — Но не успела она подняться с места, как послышался чей-то возглас.

— Отстань от меня, — голос Мэнди был пронзительным, а лицо застыло, как тогда в банке, припомнилось Пэт.

— Я просто пытаюсь помочь тебе, Мэнди. — От веселья Джо не осталось и следа.

— Я сама справлюсь, ясно?

Джо покачала головой.

— Мне это уже порядком надоело, — заявила она и встала.

— Почему ты так себя ведешь? — голос Мэнди срывался. — Ты знаешь, как мне было тяжело в последнее время, когда приходила дочь миссис Джой и поносила меня на чем свет стоит.

— Замолчи, — резко велела Джо.

— Я устала молчать! — завопила Мэнди. — Я совершила ошибку.

— Да, ты совершила большую ошибку. И я не собираюсь больше покрывать тебя.

С этими словами Джо повернулась и вышла из бара. Мэнди-ранее-Пиндер тут же разразилась шумными рыданиями, что послужило сигналом ко всему происходящему: Тельма схватила салфетки и двинулась вперед, позади беспокойно семенила Лиз.