— Могу я задать вам вопрос, миссис Темпл? Когда вы в последний раз меняли проводку?

Она хлопнула рукой по наморщенному лбу.

— Я точно не помню, много лет назад. Мама была еще жива, так что где-то в начале девяностых…

Он опустился на колени и постучал по плинтусу.

— Любопытно, — задумчиво произнес мужчина.

Еще один тихий и тревожный возглас от миссис Темпл.

— Давайте пока не будем об этом беспокоиться, — сказал он, вставая и одаривая ее откровенной, искренней улыбкой. — Вы не подскажете, где у вас уборная?

В гардеробе на нижнем этаже на стене висела вышивка в рамке. «Утешайся Господом, и Он исполнит желания сердца твоего». Мужчина вымыл руки лавандовым мылом. Настоящие льняные полотенца — приятно. Откуда же тогда это чувство тревоги? Дом? Миссис Темпл? Поразмыслив, он не был уверен, что действительно перезвонит — у него и так было много работы, а также проверенный способ найти новую. Заменой черепицы он не занимался уже несколько лет, и это будет настоящая морока. С другой стороны, четыре тысячи — плюс деньги за проводку… Образ плиты в скандинавском стиле заманчиво витал где-то перед вышитой картиной. Он с ужасом понял, что Кортни и ребенок в этой картине отсутствуют, а есть только он сам в одном из этих черных шелковых халатов. Вытерев руки, мужчина потянулся к дверной ручке, которая, как он с одобрением отметил, была керамической.

Дверь не открывалась.

Первая мысль: он повернул ее не в ту сторону. В голове быстро пронеслись другие мысли — задвижка, щеколда, тянуть, не толкать — но нет, дверь заклинило. Или заперта? Ремонтник подергал за ручку.

— Эй! — Молчание. — Миссис Темпл? Кажется, дверь заклинило? — Он ударил по двери; от шума и силы удара зазвенело в ушах. — Миссис Темпл? — Сердце колотилось, ладони были скользкими от пота. Через несколько секунд его сознание, словно на американских горках, застыло над пропастью различных неприятных возможностей…

Дверь щелкнула и открылась. Появилась миссис Темпл, извиняясь, дрожа и попискивая, будто грузовик, выезжающий задним ходом. Ей очень, очень жаль, с этой дверью вечно проблемы — вот с Джин из церкви тоже так случилось, — а она сама была в саду, прогоняла кошку и ничего не слышала. Она всегда говорила, что кто-то должен разобраться с этой дверью — может, он посмотрит?

Улыбнувшись, мужчина направился к выходу. Наверное, ему просто почудилось: это всего-навсего взбалмошная старушка и дом, полный добротного антиквариата.

— Ваш ежедневник. — миссис Темпл помахала записной книжкой, и он почувствовал досаду: обычно он никогда не выпускал его из виду. По дороге раздражение не отпускало его, но думать об этом не хотелось, и вскоре мужчина уже кивал в такт мелодии на «Тиз-ФМ».

* * *

Когда фургон скрылся из виду, Тельма поднялась в спальню и избавилась от черных и фиолетовых одеяний (их носила миссис Брэмсон в «Ночь должна наступить»), которые тут же отправились в мешок. Строго говоря, это была собственность актерской труппы богословского факультета, но она не понадобится для их следующей постановки («Оле, миссис Дженкс!» — фарс в испанском отеле) и только привлечет моль. Тельма приняла душ и потратила добрых пять минут на то, чтобы уложить волосы в свой обычный блестящий боб. Даже сейчас ее смелость ощущалась так, словно принадлежала кому-то другому, внутри бурлил адреналин, но важно было не зацикливаться на самодовольстве; ей нужны были факты, и она их получила.

— Прости меня, Господи, — сказала она зеркалу. — Прости мне мою ложь. — По правде говоря, лицо в отражении не выглядело очень уж раскаявшимся.