— А из полиции больше ничего не сообщали? — спросила Лиз. Возникла небольшая пауза, и Келли-Энн посмотрела на пальцы, сплетенные на коленях; казалось, она ничего не слышала.

— Нет, почему вы спрашиваете? — Вопрос был задан достаточно мягко, но на лице женщины было что-то такое, что напомнило всем троим ее мать, когда ей что-то не нравилось. — Вы что-то слышали?

— Нет, конечно, нет. — Лиз выглядела обеспокоенной.

— Полиция сказала мне… — Келли-Энн старательно чеканила слова. — Что произошедшее было трагическим стечением обстоятельств. — Она посмотрела Лиз в глаза. — И если люди будут сплетничать, это сделает все в сто тысяч раз хуже.

— Я ничего такого не имела в виду, — серьезно ответила Лиз, выглядя так, словно хотела, чтобы тартановый ковер в «Гнедом жеребце» раскрылся и проглотил ее. — Прости.

— Нет. — Келли-Энн закрыла глаза, словно отгоняя боль. — Нет, это вы простите. — Она открыла глаза и положила ладонь на руку Лиз. — Простите, Лиз. Дело во мне. Я просто… сама не своя.

— Конечно. — Лиз неуверенно положила свою руку поверх.

— Я просто не могу забыть… — Она покачала головой и посмотрела вниз. — Я просто не могу забыть, что когда все это случилось с мамой, я загорала в этом чертовом Алгарве… Вот с чем мне придется жить.

«Джоан Кроуфорд», — непочтительно подумала Тельма.

Наступила пауза.

— Я люблю Алгарве, — с чувством заявила Пэт, явно пытаясь сменить тему. — Карвоейро… мы в первый раз поехали на отдых без детей. Это было прекрасно. Всегда хотели однажды туда вернуться. А куда бы ты хотела вернуться?

— Санторини. — Келли-Энн демонстративно вытерла глаза салфеткой, предложенной Лиз.

— Я слышала о нем. Мы видели в брошюре. Там приятно?

— Тихое место. Несколько хороших баров. — Келли-Энн поискала фото в телефоне и протянула его Пэт. — Отель «Да Интерэйза». Пять звезд, но не вычурный. — Пэт прищурилась и смогла почти разглядеть белое здание на фоне аквамаринового бассейна — лучшее, на что было способно ее зрение без очков в тусклом свете бара.

Лиз попробовала еще раз.

— Я никогда не была в Португалии, но помню, как твои мама и папа ездили туда однажды. Там было очень красиво. И я помню, что твоя мама… — Она сделала паузу, и в ее голосе появилась веселая нотка: —…твоя мама устроила скандал в отеле из-за наволочек! — Лиз резко остановилась, подумав, что говорит что-то не то, и с тревогой посмотрела на Келли-Энн.

На ее лице промелькнуло внезапное выражение чего-то более темного, печального, что пробилось сквозь спутанные волосы и макияж и состарило ее лет на десять. Глаза Келли-Энн вдруг заблестели от непролитых слез, и она начала судорожно махать ладонью, пытаясь их прогнать.

— Нам всем так жаль, — сказала Тельма, положив руку ей на плечо.

Келли-Энн молча кивнула.

— И этот гимн! — воскликнула Пэт, снова с той беззаботной интонацией «жизнь продолжается». — Сколько раз твоя мама играла его.

— Это была одна из ее любимых песен, — сказала Келли-Энн, все еще обмахиваясь. — То, что говорила викарий о том, чтобы пройти путь вместе с Богом… Мне казалось, она и этот важный парень сверху смотрят вниз и улыбаются. Она всегда была неравнодушна к старой музыке.

Естественно, Тельма не стала указывать, что эта конкретная мелодия была написана в 1990-х годах.