Пэт прервала ее мысли:

— А что насчет Льорета и Несс?

— А что насчет них?

— Могут ли они быть причастными? — Мысль о том, что Несс заберут в полицию, доставляла ей немалое удовольствие. Кроме того, вероятность того, что именно Несс совершила мошенничество и затем заткнула рот Топси, становилась в сто крат правдоподобнее, учитывая технические познания Льорета.

— Возможно. — В голосе Тельмы не было энтузиазма.

У Пэт сложилось четкое ощущение, что ее идеи были пропущены мимо ушей.

— Несс на все пойдет, чтобы удержать его, — заявила она. — Развела шашки. — Тельма посмотрела на нее. — Так выразился один из приятелей Лиама, — объяснила она, думая, стоит ли вдаваться в детали. — Он оговорился.

Тельма молча смотрела на подругу. В раздражении Пэт встала, чтобы заплатить. Шутка не встретила достойной реакции. По правде говоря, она не чувствовала, что события этого дня помогли им как-то продвинуться. Да, они подозревали Оливера Харни/Тони Рэнсома в мошенничестве и теперь убедились, что он действительно мошенник. Но во всем остальном они по-прежнему терялись в догадках. Она перевела взгляд на Тельму, которая теперь смотрела на булыжники рыночной площади с таким видом, словно это была поверхность далекой планеты.

Заплатив, Пэт прошла мимо столика супругов.

— Ты эгоистичный ублюдок, — мягко, практически буднично, говорила миссис Пресность мужу. — Ты всегда им был. Ты эгоистичный ублюдок, и я буду спать с кем захочу.

Глава 27,

Где в «Ивушке» наказывают и злятся на несправедливость

Примерно в то же время, когда Тельма и Пэт строили догадки в Мэшеме, Джейкоб стоял, сгорбившись, в углу классной комнаты группы «Ивушка», вжав голову в плечи и ярко напомнив Лиз о матери Дерека и том случае в доме престарелых, когда она ударила жильца, пытавшегося украсть ее заварной крем.

— Джейкоб, — сказала миссис Белл спокойным, рассудительным тоном, — не хочешь ли ты рассказать своей бабушке, как неуважительно вел себя со мной и детьми сегодня днем?

Ответа не последовало, но плечи сгорбились еще больше.

Лиз чувствовала, что и сама сжалась, все еще краснея от смущения после того, как миссис Белл так тактично вызвала ее на глазах у других родителей, бабушек и дедушек, ожидавших под робким солнцем детей из группы «Ивушка». Она думала — вернее, решительно пыталась не думать — о вчерашних событиях. О расстройстве, о той сцене… Бедная Келли-Энн. И это на похоронах собственной матери! А еще Мэнди накануне… Нет, что бы ни происходило, что бы тогда ни случилось — а все остальные, похоже, считали, что ничего предосудительного не произошло, — она твердо решила больше не иметь к этому никакого отношения.

Вот о чем она размышляла, пока добрый вежливый голос не прервал ее мысли:

— Вы бабушка Джейкоба? Могу я с вами переговорить?

Лиз подняла глаза и увидела улыбающееся лицо женщины, которую она знала по родительским собраниям и рождественским ярмаркам — безупречная миссис Белл.