Дорогие девушки, женщины, матери, бабушки! Вы прекрасны в любом возрасте, в любом положении – сидя, стоя, лежа. В любых чулках или без них. В заляпанной кашей футболке и с синяками от недосыпа под глазами. И никому не позволяйте в этом сомневаться!

Когда готовилась к этой фотосессии, вспоминала: пиджак, чулки… что-то ведь еще надо. Точно помню, что надо. Белье, конечно же!

Открыла ящик и уставилась в недра. Все, что я ношу, лежит под рукой, а в глубине… Чего там только не было. Например, обнаружился корсет. Вообще не помню, по какому случаю и когда его покупала. Явно дорогущий, свидетельствующий о нервном срыве. Попыталась надеть. Пока застегивала, чуть руку не вывихнула. Вспотела. Все-таки гибкость уже не та. Пора возвращаться к тренировкам. Плюнула. Достала комплект.

Наверное, я тогда с дочкой пересмотрела мультик про свинку Пеппу, раз купила себе белье истошно-розового оттенка. Господи, зачем мне пуш-ап такой мощный понадобился? В голове тут же отозвалась мелодия про смело, товарищи, в ногу и про грудью проложим себе. Походила. Сначала шла грудь, потом появлялась я. Боже, какая красота – прекрасный черный эротичный комплект. Верх сел идеально, но в низ комплекта, простите, трусы – влезла со скрипом. Нет, с треском. Трусы трещали по швам. Чуть не расплакалась при мысли, что пора возвращаться к тренировкам.

Ну что я, мы, женщины, носим каждый день? Я вот обожаю лифчик для кормления. Мягкий, застиранный до дыр. Полоска ткани без всяких косточек, кружавок, застежек. Влезла, как в майку, и прекрасно себя чувствую. Трусы. Ну какие, на фиг, бразилианы, танга, стринги. Знаете, кстати, как в моей молодости называли стринги, когда они только появились? Жопорезы. Почти официальное название, между прочим. Под таким их и продавали. Мы носим трусы без названия. Удобные. Купленные на размер больше, чтобы точно не давили.

Нашла наконец приличный комплект. Положила в сумку. На всякий случай кинула еще один. Уже на фотосессии поняла, что лифчик кружевной есть, а трусов нет. А я в простых, бежевых, подо все и сразу. Пыталась натянуть пиджак, чтобы прикрыть трусы. – Нет, как будто ты сейчас описаешься, – прокомментировала Катя. Малышка Ева услышала, подбежала и сказала «маааамаааа, ыыыыы!», что означало, что она описалась и надо срочно поменять памперс.

– Ева, сейчас не твои трусы надо менять, а понять, как мне Машины закрасить!

Ева залезла в свой рюкзачок, достала два памперса. Один выдала матери – мол, меняй, второй – мне. Я начала хохотать. До слез.

– Прекрати, я не буду тебе фотошопить размазанную по щекам тушь! – строго сказала Катя. Уже в конце съемки, когда мы собирались, я, засовывая в сумку чулки, обнаружила нужные трусы и еще одни.

– Катя, я нашла трусы! – заорала я. Ева в тот момент опять со страшным грохотом двигала здоровенную табуретку.

– У вас точно все в порядке? – снова зашла в студию администратор.

– Я трусы нашла, – объявила радостно я.

* * *

Записалась в салон на маникюр-педикюр. Хотя на самом деле я хожу не в салон, а к Лике. Уже даже не вспомню, сколько лет. Мне с ней спокойно и всегда весело. Только она варит замечательный кофе, как я люблю – по-грузински. В маленькой турке. Лика – тбилисская армянка, но в Москве живет давно. Поехала за мужем, забрав двух дочек. Я люблю ее за легкость, свойственную только кавказским женщинам, и житейскую мудрость. Она умеет слушать и успокаивать одной фразой. Иногда переходит на грузинский, за что я ее люблю еще больше. Армянского языка, кстати, не знает. Родилась и выросла в Тбилиси. Там же окончила художественную школу, потом училище. Она рисовала гранаты – яркие, сочные. Национальные кувшины, ковры – килимы. Но жизнь сложилась по-другому.