Через пять минут Илья стоял у входа в ресторан. Лены еще не было. На улице безнадежно потемнело и уже горели фонари. Под ногами хрустел снег, было морозно, но приятно. Затихли порывы промозглого ветра, и вполне спокойно можно было стоять и рассматривать людей, не чувствую ощущения дискомфорта. С неба падали снежинки, но их становилось видно только при свете фонаря. Они приходили из темноты, выхваченные снопом фонарного света, несколько мгновений кружились и уходили в темноту обратно. А на смену им приходили новые.

Рождество

Во дворе уже начинало темнеть. Андрей оперся ладонями на холодный подоконник и вглядывался в морозный вечер. Третий день температура колебалась около минус двадцати.

За окном тускло желтели фонари и как-то спокойно кружили снежинки. Соседские мальчишки все еще гоняли в хоккей на самодельном катке. Если чуть приоткрыть окно, можно было услышать их веселые крики. В оконном стекле отсвечивали тяжелая люстра и разноцветная гирлянда со свежей сосны, которую Андрей приволок 31-го утром.

— О чем думаешь, дорогой? — тихонько сзади обняла его Наташа.

— Да ни о чем, — пробормотал Андрей. — Просто на улицу смотрю. Знаешь, вроде задумался что-то, а в голове пусто совсем. Подустал.

— Ну, понятно. Точно ни о чем не грустишь? — заглянула в глаза Наташа.

— Да нет. Ни о чем не грущу. Просто устал чутка. Пойду, полежу, наверное.

— Давай, полежи. Только недолго. Мне еще надо, чтоб ты в магазин за луком сбегал.

— Может, как-нибудь без лука обойдемся, а? — устало спросил Андрей.

— Андрюш, ну я ведь тебя заранее просила! — умоляюще вскинула руками Наташа. — Сегодня ведь Рождество. И гости будут уже через час. Я что, все одна делать должна?

— Ладно, ладно. Сейчас схожу, — сквозь зубы проворчал Андрей. — Нельзя что ли без лука никак?

— Нет, нельзя. Если было бы можно, я бы тебя и не просила. А как я без салата гостей встречать буду? Через полчаса уже ведь придут. Ну что тебе, так сложно?

— Да нет, несложно. Просто не понимаю, зачем так напрягаться из-за какого-то салата. Гости его даже и не заметят. Да и праздник — не то, чтобы какой-то значимый. Ты вот хоть знаешь, зачем Рождество празднуют? — спросил Андрей.

— Я знаю, что гостей надо встречать с накрытым столом, — строго ответила Наташа. — И еще я знаю, что если ты сейчас не сходишь за луком, я на тебя очень обижусь.

— Хорошо, хорошо. Не волнуйся ты так. Сейчас схожу.

Андрей проплелся в прихожую, сел на вытертую кушетку и стал натягивать тяжелые и мокрые ботинки. Прикинув, что на улице может быть холодно, а до ближайшего магазина идти минут десять, он натянул махровые носки и достал пуховые варежки.

— Я пошел! Закрой дверь, — крикнул он жене на кухню.

— Сейчас — сейчас! — донеслось из-за тонкой панельной перегородки.

Через пять секунд запыхавшаяся Наташа в фартуке и домашних тапочках вихрем принеслась к мужу, потянулась на цыпочки и неловко чмокнула его в лоб.

— Давай, милый, аккуратнее. Там сейчас так скользко. Спасибо тебе огромное.

— Да ладно тебе, чего там, — медведем пробурчал он.

Андрей развернулся и вышел на лестничную площадку. Наташа посмотрела ему вслед, закрыла дверь, сложила три пальца и, искренне переживая, перекрестила слева направо.

Едва выйдя из подъезда, Андрей всей кожей почувствовал надвигающийся холод. Пуховик хоть и был достаточно длинным, но резкий зимний ветер обжигал ноги и заставлял прижимать плечи к голове.

Сильно хотелось курить.