Павел Исаакович присвистнул:

— Ох уж этот твой юношеский максимализм! Ладно, пусть летят наши «ангелы-хранители». Только учти: если они начнут показушничать перед местными, я лично займусь их воспитанием.

— Уверен, что у ветеранов есть чувство меры. Они, как и ты прошли через слишком многое, чтобы терять голову от собственного величия. Тем более что цель у нас общая: доставить груз и сохранить лицо.

Как я и предсказал, появление нашей эскадрильи было по достоинству оценено как представителями Лионского банка, так и профессурой Дерптского университета. Банкиры уважительно покивали, когда около моего транспортника выстроилась дюжина вооружённых солдат в новой полевой форме. Ну а профессора офигели от вида двоих своих студентов, которым я доверил управление самолётами.

— Что скажете о работе своих студиозусов? — кивнув в сторону покачивающегося на волнах транспортника, поинтересовался я у ректора философского факультета, частью которого являлась кафедра физики. — Как вы считаете, конструирование и сопутствующие расчёты такого транспорта, как этот самолёт, потянут на две дипломные работы?

— Но ведь ваши самолёты летают благодаря магии, — завёл профессор песню, знакомую мне ещё по прошлому посещению универа. — Без артефактов эта лодка не полетит.

— Вы не правы, герр профессор, — чуть не в один голос возразили оба моих практиканта. — Если на самолёт установить мощный и в то же время компактный паровой двигатель с винтом Ломоносова, то гидроплан будет летать без всякой магии.

Я знаю, что до описываемых студентами лёгких и мощных двигателей ещё как до Китая раком, но всё же намекнул им в своё время, каким образом в авиации можно обойти зависимость от магии и показал вертушки, которыми в своём огороде Степан отпугивает птиц. Студенты вспомнили чертежи аэродинамической машины Ломоносова, которая содержит винты и почти самостоятельно пришли к выводу, что самолёт с пропеллером вполне может летать. Только в своих думах они предполагали ставить пропеллер позади двигателя, тем самым делая винт толкающим, но как по мне, это уже мелочи. Главное парни поняли, что не только магией можно добиться нужного эффекта.

— Смелое предположение, не лишённое смысла, — кивнул профессор, глядя то на самолёт, то на студентов. — Как освободитесь, зайдите ко мне в кабинет, чтобы обсудить на какой стадии готовности находятся ваши дипломные работы.

От себя могу добавить, что мои практиканты набрали материала если не на докторскую, то на кандидатскую работу минимум. Так что им ничего не стоит защитить какой-то диплом по теме, в которой они себя чувствуют, как рыба в воде.

Кого я не ожидал встретить в числе принимающих алюминий, так это Луи Жак Тенара, которому в своё время и сдал «рукописи» его соотечественника с описанием технологии получения алюминия. Собственно говоря, именно с этого химика, по совместительству являющимся членом Парижской академии наук, и началась моя алюминиевая афёра. Самое смешное было наблюдать за тем, как тучный француз жадным взглядом пожирает грузящийся на подводы металл и старательно делает вид, что не знаком со мной. Понятно, что шаромыжник выступает в роли эксперта, но если он не хочет со мной знаться, то и я предпочёл не выказывать нашего с ним знакомства и занялся раздачей подарков.

Не знаю, как восприняли представители Лионского банка и профессура Дерптского университета, подаренные им мною алюминиевые ручки с посеребренными перьями в пластиковых пеналах. Скорее всего, мои презенты восприняли, как сумасбродную выходку внезапно разбогатевшего юноши, но как по мне это был самый натуральный троллинг. А что такого⁈ Я сорвал джек-пот в более чем двадцать миллионов и могу позволить себе поиздеваться над чопорным окружением, а особенно над лягушатниками. Всё равно ведь никто, кроме моих галлюцинаций не знает истинную причину моего поступка.