Хм… Всё как всегда. Всем нужно всё и сразу, а то что у меня тут битва за урожай намечается, а потом ещё и огородный апофигей — это отдельно взятых руководителей слабо волнует.

Да, механические веретёна, с приводом от перлов, мне наши механики изготовили. Правда — на коленке и в порядке эксперимента, а вот подиж ты — вышли они лучше немецких.

— Попробую. Но пока быстро не обещаю. Может докупить где верётен можно?

— Вряд ли. Разве, что в Англии заказать, но я не слышал, чтобы их к нам везли.

— Ладно, решим вопрос. Что-то ещё?

— Так цех нам новый нужен, а лучше два. С парой дюжин ткацких станов в каждом, — на голубом глазу уточнил Морозов свои потребности, — Как хотите, Ваше Сиятельство, но под нитку такого качества наши существующие станы не слишком пригодны. Грубоваты они, если коротко. Тот же батист порвать могут, когда нитку меж рядов прибивать станут. Они же чуть ли не для парусины строились, а там совсем другие усилия и массивность конструкций нужны. Опять же — нити основы более частые требуются.

— А какой ширины сейчас твоя мануфактура ткани выпускает? — бесцеремонно возникла прямо передо мной моя тульпа Лариска, — Как я догадываюсь, довольно глупой, если мы собираемся говорить о производстве тонких и сверхтонких тканей для одежды. Это для парусины большая ширина имеет значение, то у элитных тканей совсем другие требования. На добрую половину выкроек вполне достаточно ширины в восемьдесят сантиметров вполне, а для ассортимента можно в метр двадцать какую-то их часть изготавливать. Скажем, для особо полных дам или каких-то необычных фасонов.

Хм… Прозвучало её замечание настолько логично, что я даже потерялся, не сразу найдя, что ответить этой ехидне.

Потом взял себя в руки и попросту начал переводить с русского на русский. К примеру, переводить сантиметры в сажени, футы, локти и аршины.

Если уж меня так не хило зацепило, то Морозов и подавно слился, как боксёр, пропустивший апперкот в челюсть и слоняющийся по рингу с выпученными глазами.

Да и потом он вёл себя так, словно минуту назад откровение свыше услышал.

— Ваше Сиятельство, признаю — вы величайшего ума человек! — отвесил он мне здоровенную порцию лести, но от сердца, искренне, — Так ваши же мебельщики эти новые изящные станы нам наверняка смогут соорудить? — посмотрел он на меня с истовой надеждой во взоре.

Во вопрос! Что называется, не в бровь, а в глаз!

Так-то мои мебельщики уже совсем скоро в авиастроителей превратятся! Шутка ли — три заказа на одни только летающие дормезы от первейших лиц нашего государства!

— М-м-м, — совсем не эстетично почесал я в затылке, — Видишь ли, Савва Васильевич, у них работы чуть ли не до конца года расписаны. Может у тебя какие другие мастера есть на примете?

— Есть, как не быть. Я не первый год ткацким промыслом занят. Две семьи только у нас в селе ткацкий стан могут соорудить на заказ, да и в Москве мастерские имеются.

— Во, а твоих сельских мастеров можно выкупить?

Теперь уже Морозов зачесался, только он бороду шерудит, изредка на меня исподлобья посматривая.

— Без земли и семьи не выйдет, — уныло подвёл он итог своего мозгового штурма, — Да и не продаст их барин задёшево. Рублей по триста за семью потребует. Работа их хоть и не слишком востребована, но оброк они исправно платят.

— Землю дам. А цена в серебре или ассигнациях? — поинтересовался я на всякий случай.

— В ассигнациях, конечно! Я давно заметил, что вам в них удобней считать.

— Сын твой с выкупом справится?

— Ежели такие деньги ему доверите, то отчего бы и нет.