— О Хичкове? — переспросил Анатолий, слегка насупился, точно пытался вспомнить, слышал ли он когда-нибудь эту фамилию, а если слышал, то где? И вновь задал вопрос. — А кто это? — пожал плечами и уверенным голосом произнес. — Никогда не слышал! Нет!

— Есть такой парень, — как-то загадочно пояснил Фокин. — Ну, в общем, современный сухопутный флибустьер. Жена Корозова сейчас в его руках, и теперь он требует выкуп за нее. Знаешь, какую сумму требует? Губа не дура. Такую же, какую Корозов должен заплатить Суприну по нашей трехсторонней сделке.

На лице Вунина появилось любопытство:

— Откуда все это известно?

Хмыкнув, Борис едва-едва расслабил лицо и чуть-чуть растянул в улыбке губы:

— Корозов не лыком шит. У него мозги есть. Иначе зачем бы он был нужен мне в компаньоны, равно, как и я ему? Он засветил Хичкова. Тот у него уже во всей красе на видео. И не догадывается, что намотал себе новый срок. Однако я вот что думаю. Хичков всегда работает по заказам. Это у него чей-то заказ. Корозов хочет докопаться до заказчика.

Помолчав, как бы размыслив над услышанным и не найдя в этой информации ничего полезного для себя, Вунин махнул рукой. Словно не хотел больше ничего слышать о проблемах Корозова после того, как прошлый раз тот в этом же кабинете отказался от его помощи. Потому пусть теперь сам варится в своем вареве. Сказал:

— Ну его в баню, Борис, этого Корозова вместе с Хичковым. Это их дела. А у нас с тобой другие дела. Ты ведь не из-за проблем с Корозовым пригласил меня?

Оторвавшись от спинки кресла, Фокин сел удобнее, заговорил деловым голосом:

— Да, разумеется, у нас с тобой другие вопросы! Но ты не прав, что Хичков — это проблема Корозова. Он стал и моей проблемой, невольно влез и в мои дела.

Вопросительно расширив глаза, Анатолий уставился на Бориса, ожидая от того объяснения:

— Каким же это образом Хичков влез в твои дела?

Между тем, Борис ничего больше не стал уточнять. Глазами поискал на столе нужные для разговора бумаги, придвинул их к себе, развернул, не спеша отобрал отдельные листы и один за другим передал Вунину. У того в глазах так и остался вопрос, на который ему определенно хотелось получить ответ, но которому Борис как будто не придал никакого значения. Вместо этого он продиктовал Анатолию несколько цифр из бумаг, лежавших перед ним, попросил обратить на эти цифры особое внимание и подумать, оставить ли их в этом году определяющими для их торгового проекта или изменить? Сказал:

— У меня есть предложение поменять цифры, в связи с целым рядом новых обстоятельств. Для обсуждения этого и для принятия окончательного решения я и пригласил сегодня тебя.

58

План Акламина объявить лежавшего в реанимации охранника Фокина умершим осуществили на следующий день довольно быстро. Он был доведен лишь до минимального количества медиков. Всем остальным в палате стало известно, что пациент в реанимации скончался, что его увезли в морг. В своем плане Аристарх не находил решения, как быть с Фокиным? Ведь он обязательно отправится в морг, чтобы удостовериться в смерти охранника. Пришлось вовлечь во все тяжкие Главного врача больницы. Тот, подумав, пообещал найти предлог, чтобы закрыть морг на несколько дней. И сделал это. Парня же, когда был тихий час в больнице, осторожно переправили в другое крыло. После этого в палате шумно поработали оперативники Акламина, допросили медперсонал. Сделали так специально, чтобы своими действиями убедить Хичкова в смерти пациента, ибо было понятно, что Вадим непременно станет все проверять.

Узнав от Глеба наводку Фокина о местах, где может появиться Хичков, Аристарх расставил там своих людей.