— Придется тебя поучить правильному поведению, — глянул на подручного. — Раздень ее! Посмотрю, что за курица!

Сорвавшись с места, подручный, крупный набычившийся мужланистый парень, подскочил к Ольге. Рывком поднял ее с дивана, сорвали с женщины покрывало, отбросил его. Она оттолкнула парня и вызывающе, не зажимаясь, глянула на Хичкова. Тот внимательно осмотрел ее тело, поднялся со стула, положил дымящуюся сигарету в пепельницу на тумбочке, подошел ближе. Провел рукой по ее щеке, по-деловому заметил:

— Прекрасная кожа. Шелковая.

Дернув головой, Ольга отстранила лицо от его ладони. Он не обратил на это внимания. Погладил ладонью ее грудь, потрогал и легонько помял пальцами соски. Тоже спокойно оценил:

— Славная грудь и соски красивые.

Внутри у нее все восставало. Он повел ладонью вниз к ее животу. Ольга резко отбила его руку. Подручный схватил ее, скрутил. Она напряглась, попыталась вырваться, но преодолеть мужскую силу была не в состоянии. Вадим присел перед нею на корточки. Оценивающе осмотрел низ живота, бедра, погладил, запустил руку между бедер. Ольга сжала ноги. Вадим больно хлопнул ее по животу, резко сказал:

— Раздвинь! Посмотрю, во сколько все это можно оценить? И не зажимайся без моего разрешения!

— Ненавижу хамов! — воскликнула в ответ Ольга и ударила его ногой.

Едва удержавшись на корточках, Вадим крепко вцепился в ее тело. Жуткая боль пронзила женщину. Она закричала. Не обращая внимания на ее крик, он удовлетворенно похмыкал. Поднялся с корточек, достал из тумбочки скотч, заклеил ей рот, сел опять на стул, взял из пепельницы дымящуюся сигарету, сделал глубокую затяжку, шумно выдохнул дым и распорядился подручному:

— Разверни ее!

Повернув Ольгу задом к Хичкову, подручный крякнул. Вадим осмотрел женщину со спины. Как знаток, отметил:

— Изумительная попка. Дорогая. Прекрасное тело. Такое тело надо беречь! За такой кожей надо ухаживать! — сказал категорично. — Твое тело можно дорого продавать! А ты что с ним сделала? Все тело в синяках. Я же говорю, ты глупая! А за глупость я наказываю! Чтобы поумнела! Не люблю глупых! — Хичков сделал наклон головы, и подручный понял его.

Положил сопротивляющуюся женщину животом на пол. Прижал к полу. Вадим поднялся со стула, затушил сигарету, положил окурок в пепельницу, расстегнул молнию на куртке, медленно снял с брюк ремень, сложил вдвое и резко, с размаху, без жалости ударил им по женской попке. Дернувшись от боли, Ольга попыталась вырваться, но подручный держал крепко. Второй удар был больнее. Третий обжег, словно по телу прошлись каленым железом. Кричать с заклеенным ртом не могла, мычала, из глаз лились слезы, застилая свет от бра. Жена и дети Гержавина плотно прижались друг к другу. Женщина, с ужасом наблюдая за экзекуцией, боялась произнести слово. А Хичков безжалостно бил ремнем Ольгу до тех пор, пока она не перестала чувствовать боль и содрогаться. Наконец, откачнулся, вытер ремень о покрывало и опять спокойно вдел его в шлевки брюк. И только теперь Гержавина пошевелилась, выдохнула:

— Да за что?

Взгляд Вадима в ее сторону был холодно-предостерегающим. И она опять притихла. Подручный поднял Ольгу с пола и бросил на диван. Сорвал с ее губ скотч. Она застонала, всхлипнула. Хичков по-хозяйски усевшись на стул, резко спросил:

— Поумнела?

— Справился? — глотая слезы, прошептала Ольга.

— Это не трудно, — жестко отрезал Вадим. Минуту в раздумье помолчал, проговорил. — А теперь ты ко мне приведешь Корозова!

Сглотнув слезу, она едва выпихнула из горла:

— Не дождешься.