|
Зубы у него были очень белыми, и улыбка казалась искренней, но в глазах явственно читалась подозрительность. «Что вам здесь надо, чужаки? – говорил этот взгляд. – Все равно вы ничего не понимаете в наших делах, так что лучше вам поскорее убраться туда, откуда вы явились». – Нам предстоит проделать двести пятьдесят миль на машине, это неблизкий путь. Что поделать, расстояния у нас велики. – Не проще было бы нанять частный самолет? – скривился Ковальски. – Бюро оплатило бы расходы… Стюарт улыбнулся еще ослепительнее. – Летчики избегают летать в окрестностях HAARP. Излучение сводит приборы с ума. После того как в прошлом году старый Сэм Рипли воткнулся на своей «Сессне» прямо в склон горы в двадцати милях от Гаконы , наш аэродром стал чертовски непопулярным местом. – Излучение? – переспросил Маккормик. – Вас что, не предупреждали? – Стюарт покачал головой, словно бы говоря: «Ну как можно быть такими безмозглыми?» – Работать на HAARP – все равно что сидеть в гигантской микроволновке. Это, конечно, не радиация, но здоровья уж точно не прибавляет. – Как давно вы здесь служите, Барри? – поинтересовался Ковальски. – Третий год. И скажу вам честно – если бы не зарплата, втрое превосходящая ту, что я получал в Лос-Анжелесе, я бы сюда ни за что не сунулся. – А как же Харрис? Он-то отпахал здесь целых пять лет. Стюарт пожал плечами. – Харрис был фанатиком. К тому же, как вы уже знаете, он умер. А у меня нет ни малейшего желания завершать свою карьеру так рано. Следуя за Стюартом, агенты прошли через просторный холл аэропорта и вышли под ярко-синее небо Аляски. На парковке перед белым зданием Южного терминала стоял огромный черный «Шевроле Тахо». – Прошу, джентльмены. – Стюарт распахнул заднюю дверцу внедорожника. – Приготовьтесь к долгому путешествию. Дорога, по которой они ехали, была совершенно пустынна – за три часа агенты насчитали едва ли дюжину машин, попавшихся им навстречу. Зато пейзажи радовали глаз – невысокие холмы, поросшие елями и стройными соснами, бирюзовая гладь озер, каменные останцы, покрытые живописными пятнами лишайников. Высоко в прозрачном небе лениво дрейфовали похожие на огромных белых птиц плоские облака. – Да, у нас красиво, – сказал Стюарт, будто прочитав мысли своих гостей. – Летом здесь почти курорт, в Анкоридже девчонки ходят в шортиках и топиках, а загорают не хуже, чем в Калифорнии. Вот только лето у нас короткое. Он охотно повествовал об особенностях жизни на Аляске, но на вопросы о погибшем Харрисе предпочитал отмалчиваться или давал обтекаемые ответы. – У меня есть начальник, мистер Эшбоу, вот он вам обо всем и расскажет. – Но вы-то сами знали покойного? – не отставал Ковальски. Стюарт, не отрывая глаз от стремительно убегающей под колеса джипа ленты дороги, пожал плечами. – Ну что значит «знал»? В друзья я к нему не набивался, если вы это имеете в виду. И не получилось бы. Он ведь нелюдим был, Харрис. Только своей математикой и занимался. Так что ничего, что могло бы вас заинтересовать, джентльмены, я не знаю. «Ладно, – подумал Ковальски, – посмотрим, как ты запоешь, когда мы не разговаривать с тобой будем, а допрашивать». В кармане у него лежали ордера на задержание, подписанные федеральным окружным судьей. Судья не смог отказать директору Бюро, хотя то, что он сделал, было противозаконно: в ордерах не были проставлены имена и фамилии. – Впишете сами, парни, – сказал им Догерти, вручая пачку подписанных ордеров. – Главное, чтобы вы поймали гада, который пришил нашего компьютерного гения. Знай худосочный Стюарт об этих ордерах, он, может, стал бы поразговорчивее. |
