|
– Слишком хорошо успела тебя изучить. И вот что… Я не стану предупреждать об этом рейхсфюрера. Она вытянула длинную ногу и положила ее на бедро Андрею. Слегка пошевелила пальчиками, уронив изящную черную туфельку на пол. – Почему? – спросил он внезапно охрипшим голосом. – Потому что это мне нравится. Гораздо интереснее иметь дело с умным и сильным противником, чем с раздавленным слабаком. Если бы ты сломался, я начала бы тебя презирать. Он не хотел этого. Но рука его сама легла на гладкую, как шелк, ногу Катарины. – А что ты станешь делать теперь? – спросил Андрей, пытаясь совладать с наваждением. – Когда знаешь, что я не пощажу тебя, если представится случай? Она потерлась об него маленькой теплой ступней. – Теперь я тебя хочу. А когда все закончится – убью. – Спасибо за откровенность, – проговорил он, чувствуя, как с хрустом рассыпаются остатки его панциря. – Что ж, пожалуй, мы друг друга стоим… – Тогда иди ко мне, – прошептала она, грациозно соскальзывая с кресла на ковер. – Иди ко мне, мой желанный. Мой мужчина. Мой враг. – Ты спишь? – М-м-м… уже нет… – Ты всегда такой… необузданный? – Смешное слово. – Дикий! – Не мне судить… Что у тебя с лицом? Она смутилась. Даже в полутьме (свечи догорели, слабо тлели угли в камине) Андрей видел, как изменилась внешность женщины, которая лежала рядом с ним. Это была уже не Марго. Белокурые волосы падали на гладкие плечи, сгладились скулы, прозрачным льдом светились голубоватые глаза. – Не смотри на меня! – Как тебе это удается? Ты умеешь менять внешность? Это была не пластическая операция? – Это… – она замялась. – Это не от меня зависит. Я не думала, что все будет так… так бурно. Ты меня напугал… немного. «Еще бы», – подумал Андрей. Два года монашеской жизни не прошли бесследно: он набросился на Катарину с яростью, которая удивила даже его самого. И сейчас, целуя красивое холодное лицо, он видел перед собой точеные черты Син. – Кто была та девушка? – резко сменила она тему. – С которой ты исчез на полтора часа? – Неужели ты ревнуешь? Острые ногти Катарины больно вонзились ему в бицепс. – Да. Я очень ревнива. Ты не знал? Ну так сейчас узнаешь. – Как тебе удается менять внешность? – Не сбивай меня. Кто она? Та брюнетка? – Просто девушка. Она приехала с кем-то из гостей. – Как ее зовут? – Не знаю, – соврал Андрей. – Мы не представлялись друг другу. – Неправда! Как ее зовут? – Я звал ее «крошка». Это универсальное обращение к незнакомой девушке, с которой знакомишься в баре. Катарина прикусила губу. – И куда вы с ней ушли из бара? – Пошли гулять по дому. – У вас был секс? «Все женщины одинаковы, – подумал Гумилев. – Даже если они родились на секретной нацистской базе среди льдов и снегов Арктики и умеют менять внешность, словно вечерние платья». – Нет. – Он погладил ее по бедру. – Никакого секса. Только разговоры. Катарина сбросила его руку. – Опять врешь! Вас не было так долго… Он приподнялся на локте. – Скажи, Кэт, кто доносит тебе обо всех моих перемещениях? – Это не важно. Главное, что я всегда знаю, где ты находишься. – Тогда ты должна знать, что у нас не было никакого секса. – Правда? – Конечно. Мы просто разговаривали. – О чем? Он пожал плечами. – О всяких пустяках. |
