Сам царевич сидел передо мной, живой и уставший после дороги.

Бельский попросил грамоту и быстро прочитал.

— Где встречаться будут, уже решили?

— Пока к Запольскому Яму собираются. Отцу надо решать, что отдавать, чего назад требовать. И кому переговоры вести поручить. Засиделся я здесь.

Последние слова Иван сказал очень расстроенно.

— Завтра надо быстрее идти.

— Насколько быстрее? — спросил я.

Иван посмотрел на меня. Похоже, собирался ответить резко, но сдержался.

— Сколько можем прибавить, чтобы обоз целым дошел?

— Если дорога лучше будет, немного времени выгадаем. Все равно нам ждать сани Елены Ивановны и тяжелые повозки. Погоним сейчас — больше простоим, пока лошади отдохнут.

— Из-за меня тоже всех задерживать не надо, — сказала Елена Ивановна. — Сегодня ведь доехала.

Иван нахмурился.

— Мне надо, чтобы отец скорее получил от меня весть.

— Так отправь гонца со сменой лошадей. Он на несколько дней нас обгонит.

Бельский отложил грамоту.

— Верно. Пошли своего к Государю. А я отдельно человека в Москву отправлю.

Иван повернулся к нему.

— Беглых искать?

— И того, с больной рукой.

Богдан говорил довольно задумчиво. Он собирался поручить розыск своим людям в Москве, передавать такое через обычную переписку не хотел. Его знакомые могли тихо проверить дворы, где прежде служили исчезнувшие, расспросить о мужчине с поврежденной кистью. Посланцу надо было добраться до них напрямую.

— Вместе поедут? — спросил Иван.

— До развилки могут вместе. Дальше мой свернет.

Царевич больше расспрашивать не стал. Велел позвать писца и двоих своих людей. Через несколько минут ему освободили край стола, принесли чернильницу. Кто-то еще искал сухую бумагу.

Иван диктовал отцу письмо. Вести получил, готов вернуться к государственным делам и заняться переговорами. Здоровье восстановилось, дорогу переносит, едет обратно. Отдельно просил присылать навстречу известия о войне и переговорах.

Я поднял голову. Грамота о моей участи у него была, интересно, как мою судьбу решат. В какой-то момент меня начало это злить. Почему кто-то должен что-то решать в моей жизни? Может махнуть рукой на весь этот род, царство и свалить?

Пока я размышлял и искал оправдания окружающим, определились с гонцами. К полуночи закончили. Гонец Ивана должен был выехать затемно. Человек Бельского собирался позже, чтобы их отъезд меньше связывали между собой.

В отведенной мне комнате Серый сонно заворчал, покрутился на подстилке и снова улегся. Я тоже лег. За стеной еще долго ходили и переговаривались.

Подняли меня до рассвета. Царевичев гонец сидел верхом. Иван сам передал ему запечатанную грамоту, негромко напутствовал. Слов я не разобрал. Люди у ворот отворили створки, всадник вывел гнедого на дорогу шагом. Прибавил только за околицей.

Надо что-то придумать, чтобы получить боярство. Надоели…

Глава 31

В Москву мы вошли после полудня. Последние несколько верст ехали медленно: на дороге стало теснее, возницы встречных подвод правили к краю. У ворот приходилось ждать, пока люди царевича освободят проезд. Я держался возле лошадей и поначалу больше следил за копытами на утоптанном снегу, чем за городом.

Потом начались странности.

Перед развилкой передовой всадник еще только поднял руку, показывая вправо, а я уже потянул повод в ту сторону. За высоким забором оказался большой конюшенный двор. Чуть дальше, а я знал по «воспоминаниям» Сухого, проезд сузится и придется пропустить сани вперед.

С Москвой Сухого связывало многое.

Как обычно после приезда во дворе суетились, снимали поклажу и разводили верховых.