Я посмотрел на сидящую за соседним столом девочку.

Она с таким энтузиазмом уплетала пирожное, что умудрилась испачкать в креме даже уши.

— Что будем делать, командир? — угрюмо поинтересовался Карл. — Может, под сукно?

— Я не могу нарушить приказ, Карлуша, — весело прощебетал Степанов. — И я не хочу жертвовать нашими людьми ради невыполнимой задачи спасения всех упырей на свете. Если бы тебе предложили убить несколько мужчин и женщин ради продления жизни таракану, ты бы что ответил? Куда бы ты меня послал? Вот и я тебя пошлю туда же. Пускай эти чмыри хорошенько подумают в следующий раз, когда будут щелкать кнопками в избирательной кабинке. Они могли воспротивиться войне, но не сделали этого.

— Следующих выборов здесь не будет никогда. — Карл понурился. — И вообще здесь ничего больше не будет. Командир, нужно втолковать руководству необходимость эвакуации хотя бы женщин и детей. У мужчин все-таки есть шанс выжить. Кохонские солдаты должны будут прикрывать отход и уйти в последнюю очередь. Это справедливо. Если мы сбежим просто так, бросив на съедение горгов всех, кого можем вытащить, то вовек не отмоемся.

— Смирно! — Степанов рявкнул так неожиданно, что даже я вздрогнул и, помедлив секунду, вскочил, вытянув руки по швам.

Снова стих ропот застольных разговоров. Где-то в полутьме обеденного зала снова заплакал ребенок.

— Товарищ Вангард, — снизив громкость до минимума, очень четко выговорил Степанов, — напоминаю вам, что я являюсь вашим командиром и на этом основании категорически требую прекратить обсуждение приказа. Все граждане Солнечной Системы уйдут через курский портал. В том числе и вы. Понятно? Если вам кажется аморальной забота Человечества о вашей персоне, то в будущем, по прибытии на место, вы сможете выставить претензии в обычном порядке, и тогда я отвечу перед судом. И знаешь, кого в свидетели позову? Мамку твою позову. И спрошу у нее: кого я должен был вытаскивать? Этих зверьков, — он обвел рукой примолкших аборигенов, — или ее сына? Ясно?

— Так точно, товарищ лейтенант, — четко отбарабанил Карл Вангард и добавил: — Вы свинья, товарищ лейтенант.

Степанов печально усмехнулся.

— Я не собираюсь приносить кровавых жертв на алтарь гуманизма, Карл. Может быть, я неправ, но здесь решаю я, и будет так, как я сказал. Собери всех людей на крыше. Будем готовиться к переходу.

— Собрать людей? Вы называете людьми тех, кто воспользуется этим приказом, чтобы спасти свои шкуры?

Степанов посмотрел на него, как на большую полураздавленную мокрицу, плавающую в супе. Карл щелкнул каблуками.

— Есть, товарищ лейтенант. — Он по-уставному развернулся через левое плечо и удалился, чеканя шаг.

Пушка наверху затихла. То ли опасность миновала, то ли кончились заряды. Степанов повернулся ко мне.

— Ты тоже считаешь, что я не прав? — с нескрываемой обидой в голосе спросил он.

— Да, — честно ответил я. — Пока они были врагами, их следовало убивать. Сейчас они для нас никто. И не враги, и не друзья. Следовательно, обрекать на смерть невинные души мы не имеем морального права.

— Нет у них никаких душ. И разума тоже нет. Примитивная компьютерная операционка. Пожрать-погадить. Горги сложнее устроены. У горгов есть цель в жизни. У этих нет ничего. Они думают кишечником. — Лейтенант отмахнулся от меня и пошел к выходу.

Я последовал за ним, мысленно терзая себя за свою прекраснодушную глупость.