|
Лабовиц покосился на Ставра. «Если уж орилоуны решились оторваться от родной планеты ради изучения нагуалей, то опасность велика, парень. И растет эта пакость все быстрей». Панкратов не ответил. Инк повел когг ближе, но, несмотря на принятые меры маскировки, его каким-то образом заметили. Один из чу-жанских «динозавролетов» тут же устремился навстречу, меняя цвет свечения с зелено-голубого на багровый. «Сердится дядя,— философски заметил Лабовиц.— Здорово их настроили против нас, мерзавцы». Когг отвернул и помчался вокруг нагуаля по широкой дуге. Чужанский спейсер некоторое время шел поодаль, потом вернулся к стаду своих собратьев. «Ага, вот он!» Ставр еще ничего не увидел, а Лабовиц уже дал ускорение, и когг в несколько секунд достиг нагуаля, вернее, границы допустимого приближения, за которой начинались его острейшие и прочнейшие иглы-лучи. Приблизился объект, плохо различимый во всех диапазонах электромагнитного спектра,— нечто вроде трехлучевой звезды с центральным утолщением. «Я пошел.— Лабовиц вылез из пилотского кокона.— Отведешь машину назад». «К-как это? — не понял Ставр.— А вы?» Лабовиц усмехнулся. «Я вернусь позже, не беспокойся. И поторопись с анализом открытия Степана, необходимо опередить эмиссаров ФАГа. Если они решат проблему раньше, возможна большая беда. Степан, сам того не ведая, открыл калибровочное преобразование в реальном масштабе, позволяющее обойти принцип инконгруэнтности разновременных континуумов. В результате этого преобразования Абсолютно Мертвое Пространство, образующее «шубу» нагуаля, растворяется, исчезает, а нагуаль превращается в то, чем он является на самом деле — бесконечно глубокой потенциальной «ямой», допускающей макроэффекты с засасыванием материи. Ведет эта «яма» за пределы метадомена, то есть в хаос-континуум Большой Вселенной с колоссальными отрицательными напряжениями. Достаточно толчка, чтобы инициировать развертку узла, и тогда...— Лабовиц снова улыбнулся.— Надеюсь, до этого не дойдет. Пока, эрм». Он исчез. Чмокнул выходной люк катапульты, по виому чиркнул маячок «голема», утонул в центральном утолщении «звезды», и та растаяла. Когг тряхнуло. Ставр опомнился: чужанский «дредноут» придвинулся вплотную, отвесил еще один ощутимый силовой шлепок. — Ухожу, ухожу,— пробормотал Панкратов, командуя инку отступление.— Ничего я тут у вас руками не трогал. Он вспомнил усмешку Лабовица и вдруг понял, что это был вовсе не Герман. — Грехов! — прошептал Ставр. Присвистнул.— Ну и лопух же я! Но каков экзоморф! Провел-таки мальца... Левашов уже искал его по всём углам погранзаставы, когда Ставр доковылял на когте до причального ангара. Они уединились в каюте начальника заставы, и Артур включил пси-фильтр. «Я получил три предупреждения с угрозой расправы, если не умерю исследовательский пыл. Плюс «дружеский» совет командора взять на время отпуск и отдохнуть в каком-нибудь из райских уголков Системы. Но это к слову. Что там произошло с моим учеником?» Ставр вспомнил, что Погорилый тоже когда-то работал с Артуром. «Он развернул нагуаль «в дыру» иномерности. К сожалению, никаких записей не оставил, то ли все держал в голове, то ли функциональный инк погиб во время эксперимента. Но я знаю, над чем он работал — над проблемой многомерной упаковки пространств. Идею использовать тартарианина и «колупнуть» нагуаль подал ему я». «Значит, решая одну задачу — упаковки, он решил противоположную — развертки». |
