– Когда ждать кабалу? – напоследок поинтересовался профессиональный катала по кличке Маза.

– Как только, так сразу, не волнуйся!

7

Марине не спалось, в щемящей тревоге она прождала Данилу всю ночь. За год их совместной жизни это был первый случай, когда любимый молодой человек был не с ней, и, что самое ужасное, она понятия не имела, где он мог быть.

Только утром, когда все приличные люди уже поедали пышущую жаром яичницу-глазунью и попивали поднимающий бодрость духа кофеек, она услышала, как открывается входная дверь.

– Ты где был? – Марина мигом накинула халат и метнулась навстречу Даниле.

– Только не надо этих допросов! Я – спать!

– Тебе же на работу сегодня! Ты где был? – женщина пыталась растормошить рухнувшего на диван Данилу, от которого за версту разило спиртным перегаром. – Ты с кем пил?

– Отстань! Дай поспать, потом, всё потом… – тихо прошептал Федоров и уснул мертвецким сном, изредка посапывая и умиленно улыбаясь.

Интуиция ее не подводила. Вот и сейчас Марина сразу же почувствовала неладное. Она и сама себе всё прожитое вместе с Данилой время твердила, что так хорошо долго быть не может, вот-вот этот сон пройдет, она проснется, и все будет, как обычно, буднично, серо, тяжело и гадко. «Не уж то счастье уходит? Не уж то так быстро?» – подумала женщина и с грустью засобиралась с дочкой в садик, а потом и на работу.

Стоя за прилавком, Марина долго смотрела в одну точку, с тоской вспоминая красивый конфетно-букетный период отношений с Данилой.

Никогда прежде он не позволял себе повысить на нее голос, всегда был заботлив и ласков. Что могло случиться? Так ли хорошо она знает любимого человека, чтобы всецело доверять ему все самое сокровенное? И, в конце концов, почему он не ночевал дома?

– Девушка, покажите мне этот кусочек! – настойчиво отвлекла от грустных мыслей одинокая немолодая дама в коричневом болоньевом плаще и смешном малиновом вязаном берете, из-под которого торчали редкие накрученные пряди седых волос.

Марина просунула руку к стеклянной витрине, на которой залежались большие куски старой говядины.

– Этот?

– Нет, правее, пожалуйста!

– Этот?

– Да, переверните, пожалуйста! Да что ж одни кости и жилы везде, – жалобно простонала вежливая дама в малиновом берете.

– Не нравится – не берите, другого мяса не будет! – грубо оборвала жалобу занудной интеллигентки накрученная Марина.

– Пожалуй, я возьму первый кусочек, только он великоват, а можно порубить на две части?

– Нельзя! Кому я этот обрубок продам? Берёте? – продолжала хамить расстроенная Марина.

– Да, беру, что ж поделать… Что ж вы, милочка, как с цепи сорвались? У вас неприятности?

– Вам завернуть? – Марина готова была сорвать злость на ни в чём не повинной вежливой особе в странном вязаном берете.

– Да-да, заверните…

Марина, заворачивая в серую толстую бумагу кусок старого мяса с огромной торчащей костью и жилами, и сама удивилась своей нечаянно нахлынувшей грубости, но остановиться уже не могла и, плюхнув на весы сверток, почти гаркнула:

– 4 рубля 23 копейки!

– Ох, боже мой, чего ж так много?

– Берёте?

– Что ж мне остается, коли блата в торговле нет… Не волнуйтесь, милочка, все наладится! – покупательница в вязаном берете с нескрываемым сочувствием посмотрела на Марину большими светло-голубыми глазами, чуть дотронувшись до ее плеча.