– Ты что не знаешь меня, Джим? – подвывал безумец. – Они закрыли тебе рот?

Рик шел ничего не видя перед собой. И вдруг он понял. Джим Дрейк поседевший, сморщенный и сгорбленный под грузом своих шестидесяти лет когда‑то был таким, как сегодня его сын. Таким его, наверное, знал в молодости этот заключенный.

– Вы и не можете знать его, – спокойно подтвердил молодой офицер. – Ведь он здесь уже пятнадцать лет. Пожизненное заключение по обвинению в государственной измене. Он из Партии Свободного Космоса.

Охрипший голос продолжал отчаянно посылать проклятия им вслед.

– Спятил, – сказал лейтенант. – Он думает, что этот Джим Дрейк работает над сити оружием и какой‑то невероятной штукой, которую он называет подставкой, чтобы вооружить Партию Свободного Космоса и свергнуть Мандат.

Рик растерянно глянул на своего спутника, но его румяное молодое лицо смотрело невинно и открыто. – Кажется существует старый шахтер по имени Джим Дрейк, – небрежно добавил он. – Но, как я понимаю, он не представляет собой опасности с точки зрения создания сити бомбы, иначе Гвардия уже давно засадила бы его сюда с его дружками.

Ни слова не говоря, Рик следовал за лейтенантом, стараясь сдержать дрожь. Он чувствовал, что заболевает от застоявшейся тюремной вони, режущего глаза синеватого света и нависающей массы металлической породы над головой. Дикие крики все еще звучали у него в голове. Он невольно задавался вопросом, почему в последний день работы в Интерпланет его привели в сектор политзаключенных. Единственно возможный ответ пугал его.

Он старался не спешить, заставлял себя слушать какую‑то болтовню о тюремной пекарне, прачечной, о системе вентиляции. Наконец, за ними закрылась стальная дверь и он мог вдохнуть немного свежего воздуха.

– Извините за причиненное беспокойство, – сказал лейтенант. – Очень неприятно, но забудем об этом. Подождите, я сейчас поговорю с начальником. Мы доставим вас в Палласпорт до ужина.

Рик вернулся в Интерпланет незадолго до семнадцати сто. Он сдал использованные алмазы, подписал отчет по командировке и понес его Карен. Она вопросительно взглянула навстречу Рику, повернув к нему бледное худое лицо.

– Вот. – Он почти что с вызовом бросил отчет на стол. – И спасибо за экскурсию по тюрьме. Я видел, что делают с теми, кто отказывается играть в игры Интерпланет. Вы, наверное, думаете, что поспешу подписать контракт?

– Может подпишите, Рик? – Она устремила на него внимательный усталый взгляд. – По‑моему, Пол передумал брать вас с собой на расследование взрыва, но здесь нам все‑таки нужен опытный сити эксперт. Дядя Остин говорит, что мы должны убедить вас остаться.

Он вздрогнул при воспоминании тюрьмы.

– Мне не нравятся ваши методы.

– Интерпланет заплатит вам за оказанные услуги. – Голос ее зазвучал громче от решительной настойчивости. – Вы можете сами составить себе смету научных работ, а дядя Остин позаботится, чтобы ее утвердили. Он велел передать вам, что если вы поможете нам получить сити бомбу раньше других планет, на вашем счету в банке появится кругленькая сумма.

– Я космический инженер, мисс Худ. – Рик со злостью звонко чеканил слова. – Я приехал сюда, чтобы создавать искусственные миры, в которых могли бы жить люди, а не для того, чтобы сколотить себе состояние на взятках.

Карен глядела отсутствующе на Рика, как будто не слушала его.

– Есть вещи, которые невозможно навсегда закрыть на замок, мисс Худ.

– Он понимал, что этот всплеск бессмыслен, но не мог сдержать охватившего его раздражения и горечи.