Стражники слышали этот голос ниоткуда, но не вздрагивали и не боялись. К Королевскому Повару давно привыкли, и именно по его приказу в коридоре устроили сплошную длинную тень, по которой Повар мог невидимкой входить и выходить из дворца. И ходил бы невидимкой, если бы не имел привычки постоянно что-то бормотать себе под нос. Ну а толку с того, что тебя не видят, если застать врасплох ты можешь разве что глухого? Так вот иногда нашими маленькими слабостями перечеркиваются наши же гордые устремления.

    Глава восьмая О ПУТЕШЕСТВИИ

    Всего два дня ленивой-преленивой рыси Мышака отделяли меня от Светлого Города. Всего два дня пути от шумного сердца королевства, а лес все больше и больше давил на наезженный тракт, и все выше становились частоколы вокруг придорожных деревенек. Очень скоро я ехала по вполне скромной тропинке, вроде лесного пути на водопой. Воротник вовсю шуршал по зарослям, успевая нарезать вокруг моего неудержимого скакуна большие круги. Встреченные крестьяне здоровались учтиво, но у каждого под рукой обязательно было что-нибудь острое или тяжелое, окованное серебром. Здесь явно не полагались ни на королевскую власть, ни на стражу, ни на молитвы в храмах. Большой Лес жил по своим законам.

    А я постепенно привыкала к дракончику. Путешествие в мешке и тряскую рысь Мышака он переносил на редкость спокойно, но я все-таки вытряхивала его на свободу, как только очередное село оказывалось позади. И очень скоро начинала об этом в очередной раз жалеть. Подзывала, когда забегал далеко, отгоняла, когда увязывался за мной в кустики, один раз попыталась заставить стеречь свою одежду, пока купалась в чистой прозрачной речушке. Свой долг он исполнил - мои вещи не тронул никто, кроме его самого, и мне всего лишь пришлось зашивать порванную рубаху - дракончик растрепал все совершенно по-щенячьи.

    -  Воротник, может, поймаешь чего-нибудь? - попросила я ближе к вечеру, помня его успехи с махаганцами.

    Дракончик подпрыгнул от восторга на месте и кинулся в заросли. Хорошо, что я не понимаю птичьего языка! Передвижения зеленого можно было отследить по десяткам взлетающих над деревьями недовольно орущих пернатых. Как Воротник умудрялся так шуметь? По хрусту и треску можно было подумать, что в зарослях ворочается здоровенный взрослый дракон. Нет, два здоровенных дракона, не меньше. Я предусмотрительно отвела Мышака с тропы и стала ждать дичь.

    Шшшуррр! Мимо нас промчался здоровенный лось. Неплохая вроде бы добыча, хоть и крупная. Только без охотника. Несостоявшийся ужин скрылся в чаще. Ну да ладно. Подождем следующего.

    Ждать пришлось недолго. Следующим был зубр. Ощутимо встряхивающий землю каждым шагом и снесший мимоходом молодое деревце неподалеку.

    -  Да у него мясо жесткое, - заявила я Мышаку, осторожно выглядывая из-за кустов, - Вари его, потом жуй… Подождем чего получше.

    Что получше вскоре промчалось мимо беззвучной серой тенью и тут же исчезло, как и не было. Я бы решила, что показалось, но Мышак пятился, храпя и тараща глаза. Он тоже видел. И не пришел в восторг. Лошадям редко нравятся волки. Особенно - такие здоровенные, с меня в холке.

    -  Ему не до нас, - успокоила я своего скакуна, - Это он с Воротником встретился, не иначе. Где он там лазит?

    Следующий торопыга возвестил о себе заранее, громким треском и фырканьем, и увидала я его издалека. Матерый кабан летел по тропинке, вытаращив маленькие глазки. Я привычно отступила, глянула вслед и ахнула: на загривке зверя болтался Воротник, непонятно как уцепившийся когтями и зубами. Одолеть эту зверюгу дракончик мог разве что по принципу «кто первый умрет от старости».

    -  Воротник, сюда! - позвала я в сторону удаляющегося треска и сопения, и дракончик скоро показался на тропинке, запыхавшийся и довольный.