Всех пригласили ужинать, и мы прошли в банкетный зал. Роскошный стол освещали канделябры, расставленные на одинаковом расстоянии друг от друга.

Меня посадили рядом с пожилым господином, интересовавшимся живописью. Подозреваю, это было сделано для того, чтобы я развлекла его беседой. Подали индейку с каштанами и трюфелями, но мне она понравилась не так, как у Бастидов, — возможно, из-за того, что я ни на минуту не теряла из виду мадемуазель де ла Монель. Она сидела рядом с графом, и они о чем-то оживленно разговаривали.

Как глупо было вообразить, что красивое платье может сделать меня привлекательной! А еще глупее — надеяться, что граф, знавший столько обольстительных женщин, заметит меня, когда с ним мадемуазель де ла Монель. Вдруг я услышала свое имя:

— Во всем виновата мадемуазель Лосон.

Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом, но не поняла, сердится он или просто забавляется. Он явно не одобрял нашего похода на рождественский обед к его работникам, знал, что я об этом догадываюсь, и хотел, чтобы я терзалась сомнениями, в какой форме мне вынесут порицание. Мадемуазель де ла Монель тоже смотрела на меня. Я подумала, что у нее глаза как голубые льдинки — холодные, расчетливые. Ее раздражало, что уже второй раз за вечер ее вынуждают обратить на меня внимание.

— Да, мадемуазель Лосон, — продолжал граф, — вчера вечером мы видели картину и восторгались вашей работой. Моя прародительница долго скрывалась от нас за пеленой времен. Теперь ее черты прояснились, как и ее изумруды. Именно изумруды…

— Прошлые споры возродились, — пояснил Филипп.

— Это вы, мадемуазель Лосон, оживили к ним интерес. — Граф смотрел на меня с притворным гневом.

— А вы этого не хотели? — спросила я.

— Кто знает? Возможно, новая волна интереса закончится их находкой. Вчера вечером в галерее кто-то предложил снова искать клад. Боже, что тут началось! Шум, гам, просьбы! Так что охота за сокровищами состоится, и, конечно, вы должны принять в ней участие.

Мадемуазель де ла Монель коснулась его руки.

— Мне будет страшно блуждать по замку… одной.

Кто-то вслух заметил, что очень сомневается, что ее оставят одну. Все засмеялись, граф тоже. Когда он снова посмотрел на меня, смешинки еще сверкали в его глазах.

— Наша потешная охота за сокровищами начнется скоро, потому что неизвестно, сколько она продлится. Готье все утро готовил ключи.

Поиски клада начались примерно через час. Ключи-подсказки были написаны на листочках бумаги и спрятаны в разных местах по всему замку. Каждому вручили по одному ключу, где был зашифрован путь ко второму. Пришедший в указанное место, должен был найти там небольшую стопку бумаги, из которой предстояло взять листок со следующим ребусом. Само собой, победителем становился тот, кто первый решил бы последнюю загадку.

Поднялся галдеж. Стали наперебой читать ключи. Многие гости разбредались парами. Не видя ни графа, ни Филиппа, ни Женевьевы, я почувствовала себя лишней. Ко мне никто не подходил. Возможно, все недоумевали, почему эта реставраторша, наемная работница, приглашена на праздник. Если бы я жила во Франции, то поехала бы на Рождество домой, а раз уж я осталась, то меня можно было считать бродяжкой.

Какой-то молодой человек и девушка выскользнули из зала, держась за руки, и мне пришло в голову, что подобные игры затеваются не столько для разгадки ключей, сколько для того, чтобы дать гостям возможность пофлиртовать.

Вспомнив о ключе, я прочитала: «Засвидетельствуй почтение сюзерену и утоли жажду, если хочешь пить».

После недолгого размышления все оказалось просто. Засвидетельствовать почтение можно будучи представленным ко двору, а во дворе замка был колодец.

Я прошла через террасу во двор.