Собрав собственную решимость в кулак, я медленно, пошатываясь во все стороны, словно пьяная, двинулась в сторону двери. Мне срочно нужно было подышать свежим воздухом и постараться обуздать собственных демонов, что сладко нашептывали мне на ушко своими тоненькими голосками. И самое удивительное, ангельских защитников с противоположного края я не слышала, там тоже советовали немедленно отомстить всем, кто посмел оскорбить единственную Луну и Солнце Тенебрии.

Стоп! Одетта, нет! Так не должно быть, ты никакая не пропавшая принцесса, которая должна быть мальчиком. Все это просто выдумки помутневшего рассудка твоей бабушки, бери себя в руки и живо за врачевателем: пока скорая самоходка сюда на вызов приедет, бабуля семь раз с ума сойдет. Так что нужно немедленно действовать и как можно скорее обезопасить себя и ее от безрассудных действий, которые даже правдой не являются. Еще раз осмотрела покосившийся на один бок домик и припустилась в чудом сохранившийся госпиталь.

Некогда белоснежное здание, с синим крестом спасения и международным знаком отличия, теперь едва сводило концы с концами. Два верхних этажа корпуса из всех семи давно осыпались, два крыла вообще перестали существовать – и только каким то чудом основное строение все еще жило и принимало в свои стены пострадавших, раненых и всех, кто нуждался в помощи. Покосившиеся от времени, дождей и катаклизмов стены теперь со всех сторон подпирало дерево, которое едва ли могло сдержать обрушение конструкции.

И все же, даже в таком плачевном состоянии врачеватели отказывались покидать больницу, работая за жалкие крохи и еду, которую приносили благодарные пациенты. Про оборудование, некогда совершенные технологии и прочее, прочее, прочее больше никто не заикался. Городу было достаточно того, что этот островок надежды еще не утоп в пучине беспросветной сжигающей все дотла войны и ее последствий. Наверное, именно это сейчас не позволяло мне сломаться под гнетом обстоятельств. Вера в то, что, как и эта больница, Тенебрия выкарабкается и законный принц спасет страну и вернет ей былое величие.

Дежурный врач, выслушав мои скомканные объяснения, понимающе кивнул и пошел собираться. Наверное, такой почтенный возраст, как у бабули, у многих уже воспринимается как рекорд, так что ничего удивительного в том, что теперь ей мерещится непонятно что и она даже собственную внучку признает за кого то другого и мнит себя королевской нянькой. Уже вдвоем мы возвращались обратно в покосившийся домишко, где рвала и метала моя родственница. Сейчас или никогда: так странно ощущать, что жизнь просто разваливается по кусочкам, теряя очертания и переставая существовать из за какой то старой и никому не нужной истины.

Не знаю, что творилось в доме, но заходить мне было боязно: такой крик стоял, что вся округа сбежалась поглазеть. Бабушка кричала и ругала, чтобы мерзкие людишки не смели ее трогать, и что она какая то там герцогиня и вообще лучше бы стражу вызывали и ловили последнюю принцессу рухнувшей империи. Простой люд только горестно вздыхал, слушая это и одобрительно кивал мне: мол, ничего страшного, прорвешься, со всеми на старости лет бывает.

При поддержке пары молодцев из бравой дружины, мою бабушку все же вывели из дома и попытались отвести к больнице. Но дело это оказалось непростым. Пожилая женщина начала проявлять недюжинные чудеса изворотливости и поливать всех присутствующих такими словами, что ее принадлежность к какой либо знати отпала сама собой. Таких слов те, небось, и знать не знали. В результате уже половина улицы пыталась откачать меня от глубочайшего потрясения, а вторая помочь несчастным мужикам удержать пинающуюся и кусающуюся старушку.

Вот такой дружной компанией мы и шествовали по направлению к больнице.