Ладрон начал бледнеть от ярости, его люди тоже хмуро глядели на меня, и я поспешил разрядить обстановку.

— Шутка, Ладрон. Успокойтесь, — сказал я.

— Ваши шуточки мне уже… — сквозь зубы процедил он, но я его перебил прежде, чем он успел сказануть какую-нибудь глупость.

— Я буду шутить, пока вы даёте мне поводы, Ладрон, — сказал я. — Вы в Сен-Пьере, что вам ещё нужно? Ступайте туда, куда послал вас месье Бартоли, объясняйтесь, что попали в шторм, что всё плохо. Посыпайте голову пеплом, и всё прочее. А я исчезну из виду на какое-то время, чтобы появиться на Тортуге и объясниться уже лично с месье Бартоли. Что вам неясно?

Ладрон скривил лицо, поправил сползший парик.

— Стало быть, вы оставляете нас здесь, на Мартинике? — буркнул он.

— Разумеется! — воскликнул я.

— А как же…

— Как только наступит время, я за вами вернусь, — солгал я.

— И какие гарантии, что вы вообще вернётесь, а не…

— Гарантии? Моё слово и есть гарантия. Спросите кого угодно на архипелаге, и вам скажут, что капитан Грин — человек чести, — надменно произнёс я.

Его матросы зашушукались между собой. До меня доносились обрывки фраз, «болтали», «честный», «не верьте», «пират», и тому подобное. Я, нацепив на себя маску показного равнодушия, стоял и ждал, пока они соизволят вынести вердикт. Результат меня и в самом деле не слишком интересовал, от него зависело только то, как мы расстанемся, по-плохому или по-хорошему.

— Месье Ладрон, — сказал я. — Напомню вам, я — корсар на службе короля Франции, а не какой-нибудь там пират без чести и совести.

— Будь вы хоть трижды корсар, я вам не верю, — сказал он, и его тронул за плечо один из его людей.

— Капитан, выбора-то у нас нету, — тихо буркнул матрос. — Пущай на Библии клянётся, а потом катится хоть на все четыре стороны.

— Как долго вы будете шляться по морям, месье? — нисколько не скрывая неприязни, спросил Ладрон.

— Месяц, может быть, два, — ответил я. — Клянусь, по истечению этого срока я прибуду обратно в Сен-Пьер и заберу вас отсюда. Даю вам слово.

— Месяц, не больше, — выдавил Ладрон. — А потом мы…

— Тише, Ладрон! Следите за своим языком! Разве вы болтун? Я начинаю сомневаться в вашей способности хранить тайны, — сказал я.

— Если вы не вернётесь вовремя, тайное станет явным, и на вас откроют охоту, я об этом позабочусь лично, — сказал он.

— Я уже поклялся, месье Ладрон, — высокопарно заявил я. — Мне пора. Увидимся через месяц.

Мы холодно попрощались, и я оставил их, беспомощных и потерянных, на пристани, а сам отправился решать накопившиеся вопросы. Дел и в самом деле накопилось по горло, с одним только ремонтом мороки будет явно не на один день, а ведь нужно было ещё и закупить припасы, и всё остальное. Так что лучше не терять времени на пустые споры с теми, кто стал для меня бесполезен.

Я пошёл по набережной Сен-Пьера, внимательно поглядывая по сторонам в поисках нужных мне локаций. Сен-Пьер оказался весьма симпатичным городом, хотя однотипный колониальный стиль в здешней архитектуре мне порядком надоел. Хотя выглядел он всё ещё лучше серых панельных коробок в средней полосе России. Прохожие суетливо спешили по своим делам, нищие протягивали скрюченные пальцы за милостыней, степенные дамы в пышных платьях, делающих их похожими на нахохлившихся воробьёв, стайками ходили по набережной, стараясь держаться подальше от размалёванных шлюх.