Самый обычный портовый город в разгар рабочего дня. И всё же Бастер по необъяснимой причине нравился мне гораздо больше. Когда много путешествуешь по разным городам, невольно сравниваешь их между собой, и не всегда это сравнение рационально. Все города чем-то похожи, и все в чём-то отличаются, и порой как раз из этих различий, невидимых на первый взгляд, и складывается впечатление. Сен-Пьер производил как раз впечатление не самое приятное, ощущаясь скорее холодным деловым центром, где тебе готовы перегрызть глотку за лишний процент прибыли. В таком можно делать дела, но жить лучше в каком-нибудь тихом и приятном месте, подальше от всей этой суеты.

Глава 34

До самого вечера я мотался по разным конторам и лавкам, закупая всё необходимое для «Поцелуя Фортуны», до хрипоты спорил и торговался, поражаясь жадности местных купцов, и решал различные бытовые вопросики, мечтая поскорее уплыть отсюда. Например, за починку бригантины мне выкатили такой ценник, что я развернулся и молча ушёл, справедливо рассудив, что проще будет починиться самостоятельно, просто закупив необходимые материалы. И мне пришлось мотаться ещё по нескольким местам, договариваясь о покупке досок, пеньки и прочего. С ограниченным бюджетом как-то не очень приятно ходить на шопинг.

Ну а к вечеру, окончательно устав от торговых дел, я поспешил присоединиться к своей команде, всё это время отдыхавшей в таверне. Ей богу, лучше два раза сходить на абордаж, чем ещё хоть раз заняться торгашеством. Вот уж точно не моё. Я знал многих людей, испытывающих искреннее удовольствие от хорошего торга и кипятком писающих от запаха прибыли, но лично мне всегда это претило. Не настолько, чтобы вообще избегать подобных дел, но достаточно сильно, чтобы заниматься этим пореже, как какой-нибудь неприятной обязанностью вроде выноса мусора.

Таверна с нехитрым названием «Пьяный гусь», встретила меня привычным смрадом перегара, табачного дыма и немытого моряцкого тела. Вот не могли же выбрать место поприличнее. Несколько шумных компаний галдели за длинными столами, в углу какой-то бедолага-музыкант насиловал скрипку, жалобные завывания которой были слышны даже на улице. Мои флибустьеры сегодня гуляли скромно, почти даже уныло, поглядывая на веселящихся соседей с какой-то хмурой завистью. Меня заметили, вяло поприветствовали, подвинулись, уступая мне место на лавке, и я уселся за грязный выщербленный стол.

— Чего такие хмурые? — спросил я.

— А сам как думаешь? — буркнул Клешня, здоровой рукой вращая пустую кружку на столе.

— Эй, мадмуазель! Принеси-ка нам выпить! — я взмахом руки привлёк внимание усталой помятой девки в сальном переднике.

Таверна и в самом деле была настоящей дырой. Девка, шаркая ногами, швырнула на стол пустую кружку и кувшин, забрала грязную посуду, заковыляла на кухню. Жорж не упустил возможности ущипнуть её за тощий зад, та шлёпнула его по руке, даже не обернувшись.

— Ну и дыра, — произнёс я.

— Зато дёшево, — сказал Шон.

Налили, выпили. Местный ром оказался разбавленным и слабым.

— От попутчиков я избавился, насчёт припасов договорился, — сообщил я.

— Завтра идём обратно? — поспешили узнать флибустьеры, радостно переглядываясь.

— Завтра грузим всё на корабль, потом уходим чиниться, — сказал я. — В таком состоянии нам пока лучше никуда не встревать. Местные слишком дорого берут за ремонт, так что сделаем всё сами.

Пираты разом погрустнели, понимая, что вместо долгожданного золота и последующего кутежа их ждёт только тяжёлая работа, скудная кормёжка и никакого веселья.