Пираты разом погрустнели, понимая, что вместо долгожданного золота и последующего кутежа их ждёт только тяжёлая работа, скудная кормёжка и никакого веселья.

— Как отремонтируемся — пойдём на дело, — я немного подсластил пилюлю, но без особого успеха.

— А когда… Ну, ты понял, — спросил Жорж.

— Ещё рано, — пожал плечами я. — «Дофин» пока у всех на слуху.

Флибустьеры поникли, молча выпили ещё. Спорить со мной было бесполезно, это все понимали.

Музыкант в углу снова начал пилить на скрипке какую-то жалобную незатейливую мелодию, и я поморщился от резкого звука. Хотя остальным вроде даже нравилось. Но я всё-таки не стерпел, поднялся из-за стола и пошёл к скрипачу.

— Друг, не мог бы ты помолчать? — вполне себе дружелюбно спросил я, уставившись на музыканта тяжёлым взглядом.

Мой слух, больше привычный к ритмичным мелодиям конца девяностых и начала нулевых, отказывался воспринимать это скрипичное мяуканье. Классическую музыку я, конечно, тоже уважал, но здесь играла не классика, а какое-то дерьмо. Скрипач не обратил на меня внимания, продолжая елозить смычком по струнам.

— Эй, земляк, прекращай, говорю, — повторил я чуть громче.

Не удивлюсь, если этот оборванец оглох от собственной игры. Я бы точно оглох, если бы мне пришлось слушать это изо дня в день, а тем более, играть самому.

— Слышь, моряк, отвали, — буркнул музыкант, не отрываясь от игры.

— Отстань от него, мы слушаем! — раздался вскукарек от соседнего стола.

— Я тебе смычок в гузно запихаю сейчас, — предупредил я, и только после этого музыкант затих, вскинув подбородок с потешным видом оскорблённой невинности.

Таверну наполнил возмущённый гул, на который я не обращал никакого внимания. Пусть ворчат, лишь бы не слышать этих отвратительных звуков.

— Так-то лучше, — произнёс я, строго посмотрел на скрипача и вернулся за стол.

За столом парни встретили меня удивлёнными взглядами. Я выпил с ними, наслаждаясь благословенной тишиной. Пожалуй, по уровню отвратности этот скрипач превосходил даже хиты мамбл-рэпа и детские песенки из китайских плюшевых игрушек. Вместе взятые.

— Ты чего так взъелся на него? — спросил меня Шон. — Музыка как музыка.

— Лучше уж пьяные песни слушать, чем такую музыку, — сказал я.

Я, честно говоря, ждал, что кто-нибудь из посетителей возмутится, потребует у скрипача продолжать во что бы то ни стало, начнётся конфликт, мордобой, поножовщина и смертоубийство, но музыкант просто собрал пожитки и с гордым видом удалился, погасив конфликт в зародыше. Пусть лучше выводит свои рулады в другой таверне.

— Вот взял и обидел музыканта, — посетовал Клешня.

— Художника обидеть может каждый… — тихо вздохнул я. — Ну в самом же деле, невозможно это слушать.

— Ты просто дикарь, московит, — хохотнул Шон. — У вас там небось такого не видали никогда.

Знал бы ты, друг мой, сколько всего можно повидать через интернет, ты бы наверняка взял свои слова назад. На меня вдруг накатил приступ ностальгии и информационного голода, каких у меня давно не случалось. Всё же человеку из цифровой эпохи трудновато находиться в обществе, где новость полугодовой давности считается ещё свежей. Тем более в Новом Свете, куда всё доходит с запозданием.

— Что нового на островах? Успели уже разузнать чего, или просто пьянствовали? — спросил я.

— Да особо ничего, всякая чушь, — пожал плечами Шон.