Loading...
Изменить размер шрифта - +

Свежий ветер дует мне в лицо. Я перевожу взгляд на компаньона, сидящего за рулем нашего джипа, и вижу – он в хорошем настроении.

– Ты ведешь уже, Бог знает сколько. Давай я тебя сменю, – вызвался я.

– Отлично! – ответил Сэнди, прижимаясь к обочине рядом с запыленным грузовиком.

На моей груди пристроилась огромная муха. Я прихлопнул ее.

– Фу! Эти мухи, Сэнди, положительно гнусны!

– Абсолютно, – смеется он, перебираясь на заднее сиденье. – Вот бы оглобли размять, – улыбается он и вытягивает загорелые, мускулистые ноги.

Я перебираюсь на место водителя и завожу мотор.

Эта развалюха, немного провианта и кой‑какие гроши – вот и все наше с Сэнди имущество. Большую часть нашего состояния не так давно экспроприировал один хитрый и, пожалуй, морально неполноценный абориген, которого мы имели глупость взять проводником.

Сначала мы думали воспользоваться услугами местных парней, но те недокормленные особи, которых мы встречали, выглядели вовсе неаппетитно в том смысле, что… они явно не соответствовали физическим требованиям, которые неизбежно накладывало путешествие в нашей компании. В итоге мы заручились услугами одного изворотливого мальчугана, проходившего под именем Моисей. Мы восприняли это как доброе предзнаменование. Действительность доказала ошибочность наших ожиданий.

Моисей был родом из убогого городка, каких ютится множество по берегам озера Торто. Признаться, наше положение не позволяло нам щедро расплачиваться с прислугой, однако обращались мы с Моисеем хорошо и едва ли заслужили подобной благодарности: этот жулик дал деру, прихватив все наши денежки и припасы.

Слабость к халяве, на мой взгляд, преобладает среди небелых народностей, что весьма печально, однако всю вину я безоговорочно возлагаю на плечи белых колонизаторов, которые, взяв на себя ответственность за

БОЖЕ, ЭТО ГРЕБАНОЕ СОЛНЦЕ СЛЕПИТ МНЕ ГЛАЗА

– я

начинаю

подниматься

Рой, я свечу фонариком тебе в глаза. 3рачок расширяется еще заметнее. Хорошо. Хорошо.

ИДИ ТЫ НА ХУЙ

– Действительно, Рой, реакция значительно лучше. Хотя, может быть, это просто рефлекс. Попробуем еще раз… нет… теперь ничего…

Конечно, вам за мной не угнаться. Здесь вы меня больше не поймаете.

ГЛУБЖЕ

ГЛУБЖЕ

ГЛУБЖЕ

Сэнди мастурбирует на заднем сиденье, а она, знай, хохочет… да что за на хуй, что здесь происходит… почему здесь она… мы должны быть вдвоем, я и Сэнди… я уже не слежу за дорогой, а слышу только, как она смеется, и вижу в зеркале ее лицо. Она карикатурно поморщилась, когда его сперма выстрелила ей на кофточку. У нее лицо как… я хотел бы… я ревную. Я ревную Джеймисона. Мне не нравится, что она сидит там и смеется, бодрит и поощряет его; я хочу закричать: «На что ты там его подбиваешь, мандавоха!», но я должен сосредоточиться на дороге, ведь раньше я никогда не водил…

Я не могу отвести глаза от Сэнди Джеймисона. За щедрым, хоть и немного топорным фасадом этого парня притаилось целое чертово племя. Меня так и подмывает закричать:

– Джеймисон, ты всего лишь метафора – игра воображения. Ты существуешь только у меня в голове. Мне не на что сердиться, ты всего лишь олицетворение моего чувства вины, его проекция.

Смех, да и только. Сэнди мой друг, мой проводник. Лучше друга у меня никогда не было, но…

Но теперь его член у нее во рту, головка оттягивает щеку, упираясь изнутри. Эта припухлость выглядит ужасно, как гримаса. Лицо Сэнди и того страшнее: он надулся и покраснел, при этом бритая голова осталась темной, а впадины вокруг зеленых глаз белыми – такой вот негативчик.

– Нет, я вполне настоящий, – задыхаясь, говорит он, – мой штык но рту у твоей девочки.

Быстрый переход