Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

– Думаешь, нам сюда можно? – неуверенно спросил Сэнди.

– А почему нет, мы же исследователи, разве не так? – ответил я.

Выбравшись из машины (теперь наше средство передвижения стало похоже на машину, обыкновенный семейный «седан»), мы заметили, что вокруг бесцельно бродит множество людей, а наше появление осталось без внимания. Под ногами хрустело разбитое стекло. У меня разыгрался нешуточный приступ паранойи: мне показалось, что аборигены могут повесить на нас разбитую крышу. Нашей вины здесь не было, однако косвенные улики могли натравить на нас беспринципную шайку злобных чиновников коррумпированного режима, каким в большей или меньшей степени является всякий режим. У меня не было абсолютно никакого желания забираться обратно в наше транспортное средство, впрочем, как и у Сэнди, – так решительно вытаскивал он свой рюкзак, содержащий половину наших запасов. Я последовал его примеру и закинул свой за плечи.

– Вот так шоу, – заметил я, повернувшись к Сэнди, который наблюдал за происходящим с усиливающимся чувством отвращения. Два белых прошли прямо рядом с нами, полностью проигнорировав наше присутствие. Я уже начинал питать надежды, что, может быть, мы невидимы, но тут Сэнди взревел:

– Возмутительно! Я, бывалый исследователь и профессиональный футболист, требую, чтобы меня приветствовали как подобает!

– Ладно тебе, Сэнди, – улыбнулся я. Пытаясь утешить друга, я положил ему руку на плечо.

Этот возглас, естественно, способствовал тому, что нас наконец заметили, что, впрочем, выразилось лишь в том, что некоторые из присутствующих граждан стали вести себя враждебно, в особенности банда молодых головорезов, которые стали бросать на нас оценивающие взгляды.

Три тысячи чертей.

Ебическая сила.

– Сэнди – настоящий enfant terrible британского футбола, – промямлил я, пытаясь объяснить.

поднимаюсь

– Все в порядке, Рой?

И тут я почувствовал что‑то – я

Я ЧТО‑ТО ЧУВСТВУЮ, ДА, Я ЧУВСТВУЮ, НО ВЫ, СУКИ, ИДИТЕ НА ХУЙ И НЕ ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ, ВАМ НИКОГДА МЕНЯ НЕ ДОСТАТЬ

ГЛУБЖЕ

ГЛУБЖЕ

ГЛУБЖЕ

Сматываемся, Сэнди, – кивнул я ему, заметив, что парни из шайки помрачнели и‑я поднимаюсь‑черт, я опять потерялся – ОПЯТЬ ЭТИ СУКИ, ОСТАВЬТЕ ВЫ МЕНЯ В ПОКОЕ. Сейчас я чувствую, как в руку мне вонзается клюв, кто это, если не Аист Марабу; это мой укол, химические препараты, но не те, что затуманивают и успокаивают мой мозг, не те, от которых я забываюсь, нет, от этих я вспоминаю…

О Боже, и что же я так хорошо помню…

Лексо сказал: главное – не расколоться. Не должен никто обосраться; в конце концов, эта шлюха сама напросилась. Как она себя вела, какой шум создавала вокруг своей задницы, не мы, так другие ее бы выебали. Ну да, потрепали сучку немного, но ведь нас оправдали, британское правосудие и все такое. Ну, не повезло, выбрала не лучшее место, не лучшее время, в конце концов, это все Лексо виноват…

…смени тему… хватит об этом. Я должен охотиться на Аиста, он олицетворяет весь ужас, всю испорченность. Если я убью Аиста, я задушу испорченность в себе. Тогда я буду готов выйти отсюда, проснуться, занять свое место в обществе, ну и все такое. Ха. Они будут в шоке, когда увидят, как этот полутруп, горсть разлагающейся плоти и костей, вдруг встанет и скажет: – Здорово, пацаны! Ну, как вам фокус?

– Здорово, сын!

ЕБАТЬ! ОПЯТЬ ОНИ. СНОВА И СНОВА. ОНИ СЧИТАЮТ, ЧТО МНЕ ПОСТОЯННО НЕОБХОДИМО ИХ ПРИСУТСТВИЕ. У НИХ ЧТО ЗДЕСЬ, НЕТ ЧАСОВ ПРИЕМА ГРЕБАНЫХ ПОСЕТИТЕЛЕЙ?

Мой отец. Рад тебя видеть, пап. Да, да, продолжай, а я пока вздремну.

– Ну, как дела? Слыхал, мы вышли в финал. После того, что с тобой случилось два года назад, мы даже не приближались к финалу, но хватит проигрывать.

Быстрый переход
Мы в Instagram