Отец хмыкнул, достал пачку папирос и прикурил.

— Да, — выдохнул он кольца дыма. — Рад был повидать старых друзей. С некоторыми из них очень давно не виделся.

Я засунул руки в карманы брюк и продолжил идти, глядя под ноги. Вдалеке проехала машина скорой помощи. Я поднял голову, посмотрел на её удаляющийся красный крест, а затем перевёл взгляд на отца.

— А Сергей… он чем-то болеет? — спросил я с преувеличенной небрежностью в голосе. Я хотел прощупать почву, узнать, в курсе ли отец, что Королёв болен.

Отец резко повернулся ко мне, черты его лица окаменели, а взгляд стал настороженным. Ага, значит, я попал в точку. Что-то он знает, и его это беспокоит.

— С чего ты это взял? — спросил он, и в его голосе лязгнул металл.

Я пожал плечами, изображая лёгкое смущение.

— Да так… Мне показалось. Вид у него какой-то… болезненный. Почти ничего не ел. Ему бы провериться у хороших специалистов.

Мне показалось, отец слегка расслабился, даже как будто облегчённо выдохнул. Плечи его опустились.

— Много ты понимаешь в медицине, — бросил он уже более спокойно, почти снисходительно.

Я тут же, с нарочито утрированным юношеским жаром, возразил:

— Вообще-то, понимаю! Я в книгах читал! Про симптомы разные!

Отец расхохотался, закашлялся от дыма и смеха, потом потрепал меня по плечу.

— Книги он читал! — Сквозь смех произнёс он. — Ты у нас и правда много читаешь. Я и не заметил, как ты вырос.

Я, поддерживая образ молодого и немного обидчивого максималиста, буркнул:

— Да куда тебе заметить такое. Ты вечно на работе.

Отец посмотрел на меня, и его смех тут же стих. В глазах мелькнула вина.

— Работа такая, сын, — затушив папиросу, сказал он и повторил: — Работа такая.

Дальше мы шли молча. Я внутренне анализировал этот короткий диалог. Вроде бы получилось слегка разрядить атмосферу и отвести от себя возможные подозрения. Интуиция у отца, конечно, острейшая. Он нутром чует, что что-то не так, что я знаю больше, чем должен. Но, кажется, моя игра в наивного, но начитанного юношу сработала. По крайней мере, сейчас.

Вскоре подошёл наш автобус. Мы зашли, сели на соседние сиденья. Отец почти сразу же откинул голову на спинку сиденья и закрыл глаза, быстро погрузившись в лёгкую дремоту. Я не стал его будить. Он тоже выглядел уставшим. Лишь когда мы подъехали к нашей остановке, я тихо тронул его за плечо.

— Приехали, пап.

Он вздрогнул, открыл глаза, мгновение смотрел непонимающе, а потом спохватился.

— Ага… Спасибо.

Мы вышли из автобуса и пошли по знакомой улице к дому. Я решил задать вопрос, который крутился на уме весь вечер:

— А почему ты домой не заехал? Мать ждала.

Отец вздохнул, поправил сумку, которую нёс в руке.

— Да я с корабля на бал, сын. Времени не было заскочить. Вот, — он показал на сумку, — с вещами таскаюсь.

Больше мы не разговаривали, пока не дошли до самого подъезда. Тут отец неожиданно остановился, снова достал пачку папирос, прикурил и, запрокинув голову, посмотрел на звёздное небо.

Я остановился рядом и последовал его примеру — посмотрел на небо. Оно было ясным, усыпанным бесчисленными искорками звёзд. Где-то там, высоко-высоко, был космос. Моя цель.

— Знаешь что, сын? — Вдруг произнёс отец, не отрывая взгляда от неба.

— М? — Откликнулся я.

— А давай махнём на выходные за город. Всей семьёй. На речку. Можешь друзей своих позвать. Катерину. Что скажешь?

Я посмотрел на него с нескрываемым удивлением. Это было совершенно непохоже на него. Я вздёрнул бровь.

— Серьёзно?

Он, наконец, оторвался от созерцания звёзд и посмотрел на меня.