— Абсолютно, — ответил он. — Что, не нравится идея?

— Нравится, — заверил его я. — Просто… неожиданно. Не помню, когда ты такое предлагал.

Отец снова отвернулся, сделал последнюю затяжку и бросил окурок, раздавив его каблуком.

— Устал я, — просто сказал он. — На речку хочу. Лето же. Отдохнуть надо.

Я пожал плечами, соглашаясь и с этими его словами.

— Идея здравая, — отозвался я. — Шашлыки, рыбалка, костёр, уха, песни под гитару… Это ли не счастье?

Отец хрипло рассмеялся, и в этом смехе впервые за вечер я не услышал и капли напряжения.

— Именно оно, сынок. Именно оно. Пойдём, а то мать уже, наверное, заждалась.

Он развернулся и зашагал к подъезду. Я на секунду задержался на пороге, бросив последний взгляд на звёздное небо.

Сегодняшний день подарил мне невероятную встречу с мечтой всей моей прошлой жизни и… странный, но такой важный разговор с отцом.

Впервые с момента моего «перерождения» здесь, в этом времени, у нас состоялся по-настоящему нормальный, почти отечественно-сыновний диалог. Появились даже совместные планы. И эти изменения, это наметившееся потепление между нами, мне определённо нравились.

Что ж, посмотрим, куда это всё приведёт.

А ещё я окончательно осознал, то, что до сих пор принимал, но не до конца в это верил. В этой новой жизни я обрёл не только цель, но и нечто большее. Нечто очень простое и очень важное. То, чего у меня не было в прошлой жизни — безусловную любовь родителей.

Глава 16

Проснулся я по привычке, как говорится, с первыми петухами. Тело само потребовало движения, и я, пока родители спали, выполнил свой обычный комплекс упражнений. После отправился на пробежку. Возвращался я в приподнятом настроении, чувствуя приятную усталость в мышцах и ясность в голове.

К моему удивлению, дома меня ждал поистине королевский завтрак. Мать, невзирая на все мои протесты, устроила на кухне настоящий пир. На столе красовалась пышная яичница-глазунья с колбасными кружочками, горка бутербродов с маслом и сыром, творог со сметаной и даже сырники с вареньем.

Мать вознамерилась кормить меня так обильно, словно я все эти полгода в училище голодал, и теперь нужно было срочно наверстать упущенное.

— Мам, — сделал я ещё одну попытку избежать пиршества и с тоской посмотрел на это изобилие, — можно было чего-нибудь попроще приготовить. Куда столько?

— Ничего не знаю, — отрезала мать, суетливо расставляя тарелки. — Исхудал вон весь. Куда это годится?

Про исхудал — это было сильное преувеличение. Напротив, в училище я раздался в плечах, набрал массу, вследствие чего мне теперь нужно было обновить весь гардероб. Но, видимо, у матери было своё видение по этому вопросу.

Я решил прибегнуть к «помощи зала». Мой умоляющий взгляд переметнулся на отца, который сидел за столом с газетой и, веселясь от всей души, наблюдал за нашим с матерью препирательством.

Он поймал мой взгляд, понимающе усмехнулся, и… просто развёл руками, как бы говоря: «Сын, против материнской заботы не попрёшь. Смирись». После чего он снова уткнулся в газету. Но я отчётливо видел, что он едва сдерживает улыбку. Вот так, значит? Запомним. Пришлось покориться судьбе и дать решительный бой этому гастрономическому великолепию.

Покончив с завтраком и помыв за собой посуду под недовольное ворчание матери: «я сама» и ' ты не должен этого делать', я направился в коридор, чтобы позвонить.

Глянув на часы, я прикинул, что ещё успеваю застать друга дома перед тем, как он свинтит на работу. Я снял трубку, подставил плечо, чтобы придержать её, и пальцем начал вращать массивный диск, набирая номер Вани.

Слушая гудки в телефонной трубке, я ожидал услышать его грубый бас.