— Один долбонавт из штрафников поссал на обломок астероида, — со вздохом сообщил центурион Шмидт — командир подразделения, когда мы нашли его в каком-то отдаленном ангаре.

И это была его натуральная фамилия! Более того — мы со Шмидтом вообще оказались земляками. Он родился и вырос в Речице, небольшом полесском городишке. Служил в армии, работал на заводе — станочником, мастером, начальником цеха. Играл рок в составе заводского ВИА на корпоративах и городских праздниках… Потом почувствовал приближающуюся старость — и рванул в Легион. Попал, конечно, в Четвертую когорту. За два года дослужился до командира центурии — шутка ли! Короче, крутой мужик, матерый. И, конечно, получив такого командира, центурия из «Памяти Карузо» тут же переименовалась в «Дети лейтенанта Шмидта». Это ж нефоры, они нормально не могут, им все хиханьки да хаханьки подавай. Хотя и «Памяти Карузо» тоже было неплохо. Если б не Восьмой экипаж — точно пошел бы служить в Четвертую когорту!

— Он савсэм индеец, да? — выпучил глаза Багателия, услышав истинную причину произошедшего здесь бардака. — Зачем поссал, слушай? Как — поссал?

— Тот еще абориген, — кивнул Шмидт. — Был! Вон он, в углу валяется. Холодненький. Там, правда, уже половина штрафника, а не целый. Его кровожад сразу слегка покушал, первого. Потом уже наши подоспели, открыли огонь… Но поздно, многие твари декристаллизировались, сбежали в вентиляцию, начался весь этот ужас…

Он махнул рукой, пребывая в не лучшем расположении духа. Подумал немного и сказал:

— Ну, справились же… Хоть и через жопу. А вы быстро обернулись, час — и на месте! Что — «Цой жив!» ближе подогнали?

— У самой границы Гепатитов висит, — подтвердил командир. — Все БДК висят! Зачистка идет полным ходом! На каждом корабле сейчас по четыре экипажа дежурит, остальные — отдыхают на Ломоносове. Мы только вчера на дежурство заступили и уже три вылета сделали, спать некогда! Правда — постреляли только у вас. На «Руде-11» и «Руде-15» просто медкапсулы потребовались, там все штатно прошло.

— Со стрельбой в безвоздушке туговато… Нам бы эльфийских «гауссов» для таких миссий, а? — почесал затылок лейтенант Шмидт.

— Ора, кто ж нам их даст? Наш рецепт — гранат побольше, — доверительно сообщил Багателия. — Правда, светошумовые почти не работают, а вот если в замкнутом пространстве — самое оно.

— А наш рецепт — класть вместо нормальных людей штрафников, — угрюмо буркнул центурион. — Гадство, да?

Тут я сложил два и два: странные скафандры мертвецов, которые я увидел вокруг посадочной площадки, принадлежали штарфникам. Все логично: страх разгерметизации и необходимость преодолеть расстояние от посадочной площадки до закрытого помещения, а то и пробиться внутрь силой — все это привело к использованию для самоубийственных миссий в безвоздушном пространстве лишенцев из шрафных центурий.

— Не смотри так, пресса! — ткнул в мою сторону пальцем Шмидт. — Знаю, что хреново все это выглядит. Зато у меня семеро из двадцати вину искупили и в центурию легионерами зачислены, прямо здесь, на поле боя! Там не зайчики в штрафниках, сам знаешь… У нас вообще в Легионе зайчиков маловато, а?

Я знал, что он прав. Но все равно — было как-то мерзко на душе. Действительно — у эльфов имелись «гауссы», наверное — можно было придумать что-то еще. Те же револьверные гранатометы, например. Ан нет, мы использовали солдат-амбразурщиков!

Мне захотело взглянуть на аборигена, который спровоцировал весь этот бардак, и я подошел в угол ангара, туда, где лежал мужик в странном скафандре — без шлема и нижней части тела.