Таким вот образом Джеффри оказался подопечным Иэна. Иэн скоро обнаружил, что в нем было больше твердости духа, чем ожидал от него отец. Поближе познакомившись с Джеффри, Иэн не мог представить себе, как такой парень мог позволить издеваться над собой с подобной жестокостью. При добром отношении со стороны Иэна и Оуэна он очень быстро расцвел, прибавил в теле, стал говорливым и даже позволял порой довольно серьезные шалости, за что однажды отведал порки. Расправу учинил самолично Иэн, а Джеффри выдержал ее, ни разу не вздрогнув, с безразличным видом, пока Иэн не схватил его грубо за грудки и не заорал:

– Дурачок! Ты же мог остаться калекой или умереть! Затем были слезы раскаяния и обещания исправиться.

Мальчик был очень крепок духом. Его можно было увлечь любовью, но не подчинить наказанием.

Поэтому Иэн очень обеспокоился, увидев, что Джеффри внезапно вернулся в то состояние, в котором был, когда его только забрали от Изабеллы. Иэн терялся в догадках. Он не мог поверить, что кто то в замке Роузлинд мог оскорбить его оруженосца, и, даже если бы это случилось, Оуэн, без сомнения, навел бы порядок сам или доложил ему. Иэн мог только предположить, что Джеффри заболел – и что в таком случае его нужно предоставить заботам Элинор. Он прикажет Джеффри оставаться сегодня в замке, а Элинор может уложить его в постель и заняться лечением, если это необходимо. Иэн решил оставить пока этот вопрос и повернулся к Джоанне.

– Прости, если я говорил с тобой слишком резко, дорогая моя, – произнес он ласково. – Просто меня задело, что ты могла предположить, что я способен совершить поступок, который не одобрил бы твой отец.

Иэна пронзил ужасный укор совести. Он сам не верил, что Саймону могло бы понравиться, что Элинор будет лежать рядом с ним на брачном ложе. «Однако другого пути нет, – убеждал он себя, – просто нет другого пути, чтобы обеспечить ее безопасность».

– Я должен обеспечить твою безопасность, – сказал он вслух Джоанне. – Я обязан твоему отцу очень многим, и лучшим способом отплатить за все добро, что он сделал для меня, было взять тебя, и твою маму, и Адама под свою защиту. Позже мама объяснит тебе, почему это необходимо. Кое что ты уже знаешь, ведь ты слышала, что мы с Бьорном собираемся поймать разбойников. Но, Джоанна, ты уже достаточно большая, чтобы понимать, что нельзя говорить о подобных вещах в присутствии оруженосцев.

– Прости меня. Я была так… – она остановилась, подыскивая подходящее слово, – удивлена. – Она, казалось, почти примирилась. Она всегда обожала Иэна, но он показался ей таким чужим, когда разговаривал с Адамом. И кое что еще беспокоило ее. Ей нужно было время подумать. – Джеффри заболел? – спросила она.

– Надеюсь, что нет, – ответил Иэн, радуясь, что Джоанна перевела разговор на другое, – но даже если так, твоя мама хорошо присмотрит за ним, я уверен. Я надеюсь, Джеффри и Оуэн тебе понравились?

– Да, но Оуэн сказал, что я «просто девчонка». Это и неприятно, и неправда. Когда нибудь я стану леди Роуз линд. А это не «просто девчонка».

– Нет, конечно, – ответил Иэн, стараясь не улыбаться. – Я поговорю с Оуэном. Он больше не будет таким невежливым.

– Не нужно, – надменно произнесла Джоанна. – Я уже с ним поговорила – и с Джеффри тоже.

– Джеффри? – вяло переспросил Иэн. Джеффри, как младший старшим, восхищался Оуэном, почитая его словно героя. Иэн знал, что для Джеффри он сам был почти непогрешимым Богом, а Оуэн располагался на уровне доброго и полезного святого.

– Джеффри сказал, что никто не бывает «просто» что то.