– Может быть, – продолжала она, – твоим отцу и матери следовало быть осмотрительнее, но бывает очень трудно успевать думать обо всем. Джеффри, дорогой мой, ты никогда не услышишь от меня ни слова оскорбления в твой адрес или в адрес твоих родителей, потому что ты, мой мальчик, ни в чем не виноват. Неужели ты думал, что меня будет беспокоить твое происхождение?

– Но ведь вы так красивы!

Эта повторенная фраза вкупе с тем, что Элинор услышала от Иэна, прояснила для нее хотя бы часть проблемы Джеффри. Королева Изабелла была одной из красивейших живущих на земле женщин. Элинор опустилась на колени и обняла Джеффри.

. – Дитя ты мое, – прошептала она, – не всякая красивая женщина жестока – по крайней мере к детям. – Она отрывисто рассмеялась. – А тебе нужно еще несколько лет, прежде чем ты начнешь страдать от женской жестокости.

Она отпустила его, снова села на стул и взяла его за руку.

– Не следует слишком винить красивых леди. Ты должен помнить, что они – бедные, слабые существа, и красота – это единственная власть, которой они обладают. Следовательно, им ничего другого не остается, как пользоваться ею – хотя порой и неразумно.

– У… у королевы много власти, – вырвалось у Джеффри.

– Не так много, как кажется… И у королевы Изабеллы хватает личных невзгод, которые… делают ее такой вспыльчивой и… ревнивой, хотя, по правде, часто необоснованно. Но хватит о ней, Джеффри. Теперь ты принадлежишь лорду Иэну и немножко, насколько ты сам пожелаешь, мне. Лорд Иэн не позволит никому, даже королеве, обижать тебя. И если ты согласишься, я тоже буду любить тебя. Тебе не нужно отвечать на это. Просто имей в виду. А теперь, раз ты не болен, может быть, сделаешь кое что для меня?

– Охотно, мадам.

– Хорошо. – Элинор решила, что нужно как следует занять его чем нибудь, пока душа его не успокоится. – Мне нужны мой старший егерь и старший сокольничий. Они где то в районе замка, но где точно – не знаю. Не беспокойся, если сразу не найдешь их. Ты просто должен передать им, чтобы они обязательно пришли на обед в зале сегодня. Ах, да, и старшего конюха тоже поищи, но я не уверена, что он в замке. Если его поблизости нет, не выезжай верхом на поиски.

– Я не упаду с лошади, мадам, – гордо произнес Джеффри и тут же затаил дыхание, сообразив, что проявил дерзость.

Элинор усмехнулась.

– Ну конечно, нет, но лорд Иэн может рассердиться, если после того, как он, беспокоясь о твоем здоровье, приказал тебе остаться, я позволю тебе разъезжать по окрестностям.

Она размышляла, стоит ли ей ненароком упомянуть имя Джоанны. То, что она обнаружила один источник беспокойства Джеффри, не означало, что нет других. Наверное, не стоит. Пусть лучше дети встретятся в зале перед обедом под ее присмотром, и тогда она увидит, есть ли причины для опасений.

Элинор легко поднялась на ноги, и Джеффри тут же вскочил и направился к выходу. Элинор пришлось остановить его, чтобы он захватил свой плащ, заметив при этом, что ему не мешало бы быть поспокойнее. Он застыл встре воженно, выслушивая ее замечания. И тем не менее начало было положено. Приказ надеть плащ завоевал застенчивую улыбку. Теперь ее ждало очередное испытание, более трудное. Она механически поправила постель и осмотрела комнату. Разобраться с Джоанной будет куда сложнее.

Она нашла дочь, без особого энтузиазма читавшую жития святых с отцом Френсисом. «Иэн, возможно, прав насчет желания Джоанны быть хорошей, – подумала Элинор, – но если и так, то это желание явно не примет форму горячей религиозности, да и слава Богу». Она позвала дочь и повела на женскую половину, несмотря на тяжкие вздохи Джоанны.