Двое бритоголовых уже мчались за ним.

Когда-то в школьные и в институтские годы Еремеев всерьез занимался легкой атлетикой и в беге на короткие дистанции, было дело, даже выполнял нормы первого разряда, так что поначалу ему удалось оторваться от своих преследователей довольно далеко. Однако дальнейший неспортивный образ жизни быстро дал о себе знать, и уже через несколько минут дыхалка пришла в полную негодность. А ребятки были молодые и крепкие, и теперь расстояние между ним и преследователями неуклонно сокращалось.

На миг он приостановился и, обернувшись, пальнул из револьвера, разумеется, взяв гораздо выше их круглых бритых голов. Ребятки мигом притормозили, а он снова бросился бежать.

Бритоголовые тоже побежали, но теперь, после его выстрела, без особой прыти. Однако и силы Еремеева уже подходили к концу. Впереди виднелся большой камень — похоже, тот самый, что был указан на Нинином плане. "В случае преследования забирать от камня влево", — вспомнил он.

Вот бы только до камня добежать, не рухнуть.

Он чувствовал, что дыхалки у него хватит минуты еще на какие-нибудь две-три.

Дистанция между ним и преследователями опять сокращалась. Снова припугнуть их выстрелом?..

Сколько он уже израсходовал патронов? Четыре раза по колесам, один раз по ребяткам — итого получается пять. А сколько же патронов может быть в барабане этого "Магнума"? Если семь, то у него в запасе имеется еще два выстрела, и тогда он точно успеет. Но если только шесть, то он израсходует последний, и тогда ребятки помчатся за ним, уже ничего не страшась: уж в чем в чем, а в устройстве револьверов они наверняка разбираются куда лучше него.

В расчете на удачу он все-таки снова набегу выстрелил через плечо.

Однако удача на сей раз его подвела: ребятки переглянулись и, тотчас повеселев, припустили за ним куда быстрее, можно было не сомневаться — выстрелов у него в запасе больше нет.

Еремеев отшвырнул теперь уже ненужный револьвер. Вот он, камень, вот, уже совсем близко!.. Вдох, выдох, вдох, выдох… На сколько еще хватит его? До этого камня хотя бы добежать!..

Добежал-таки!.. От него — налево!.. Хотя — какое там может быть спасение? Бритоголовые дышат уже почти в затылок…

Правда, вон грибник какой-то прохаживается в брезентовом плаще с капюшоном, но что этим дюжим ребяткам какой-то там собиратель грибов?..

Когда он свернул влево от камня, бритоголовые были от него в каких-нибудь метрах десяти. Сейчас схватят… Интересно, сперва бить будут или сразу поволокут назад, в дом?..

Почему все-таки надо было — налево? Что такое Нина имела в виду?..

…Что-то впилось в ногу, послышался свист, и Еремеева вдруг вознесло в воздух. Земля и небо поменялись местами. Господи, да что же это?!..

Не вмиг понял, что его крепко держит за ногу петля, а сам он, раскачиваясь, как маятник, беспомощно висит на березе головой вниз…

В ту же секунду позади что-то свистнуло еще дважды — это столь же стремительно разогнулись еще две березы, и на них точно так же, бритыми головами вниз, повисли оба его преследователя, успев за миг своего вознесения лишь по разу матюгнуться.

Грибник, в этот момент наблюдавший за ними, не спеша приблизился. Похоже, его ничуть не удивлял вид подвешенных за ноги людей.

— Э, дядя, сделай что-нибудь! — взмолился один из бритоголовых.

Но тут грибник откинул свой капюшон, и второй бритоголовый прохрипел:

— Поганка!..

— Ах ты паскудница!.. — проскрежетал его товарищ по несчастью, ибо грибником этим была ни кто иная, как Нина Кшистова.

Не обращая на них ни малейшего внимания, она сказала Еремееву:

— Простите, Дмитрий Вадимович, это было предназначено не для вас.