В ожидании Нины Еремееву пришлось довольно долго маяться на автобусной остановке под жалостливыми взглядами двух курякинских старушек. Они вполголоса переговаривались между собой, но все было хорошо слышно:

— Несчастье-то какое! А держит себя — одетый, смотри, прилично, — сказала одна.

— Не то что некоторые, — кивнула другая в сторону противоположной, более людной остановки, возле которой сидел с протянутой рукой нищий и гнусавым голосом попрошайничал. — И ведь здоровый мужик, а совсем стыд потерямший!

— И не говори, — согласилась ее подруга. — Мало им, этим попрошайкам, Москвы — уже и до Курякина добрались! В жизни их тут прежде не было.

И вправду, чем могла привлечь попрошайку такая дыра, как это Курякино? Еремеев отметил, что уже не в первый раз ему попадаются нищие в таких местах, которые, казалось бы, совершенно не пригодны для их ремесла. "Странно…" — подумал он.

Но размышлять над этим не было времени — из подъехавшего автобуса уже вышла Нина. К счастью, старушки на том же автобусе и отчалили.

Нина успела где-то сменить монашеское одеяние на обычную для девчонки ее лет одежду — куртку, джинсовую юбку и кепку-бейсболку. В руках у нее, вместо давешней корзинки, был целлофановый пакет. Она скомандовала:

— За мной.

Стороной обойдя Курякино, вскоре они вышли на другой проселок. Здесь на безлюдной остановке снова ждали автобуса.

— Снимайте очки и наденьте вот это, — приказала Нина и достала из пакета рабочую спецовку.

Еремеев уже привычно подчинился девушке.

Еще раз, наверно, десять они пересаживались с одного автобуса на другой, переходили с дороги на дорогу, меняли направление маршрута. Наконец, когда уже не чуявшему под собой ног Еремееву стало казаться, что этому кружению не будет конца, Нина, сходя с очередного автобуса, сказала:

— Ну вот и приехали. Теперь немного пешочком, тут уже недалеко.

Это был какой-то элитный дачный поселок с роскошными виллами. Идти пришлось в самом деле совсем недолго. Нина по-хозяйски открыла железные ворота, и они, пройдя через двор с мраморным бассейном, вошли в большой, богатого вида дом с причудливыми башенками на крыше.

— Чьи это хоромы? — спросил Еремеев, оглядывая огромную, меблированную в стиле, должно быть, какого-то Людовика каминную залу.

— Временно будем считать, что наши, — впервые за время их знакомства усмехнулась Нина. — А вообще-то — деляги одного. Он давно уже сбежал за границу, но и там на него Интерпол охотится, поэтому едва ли мы о нем когда-нибудь услышим. А домишко этот он приобрел втихаря через столько подставных лиц, что никто уже, наверно, толком не знает, кому он принадлежит. В некотором смысле можно считать, что он так же, как и я, исчез. Что, впрочем, не мешает чувствовать себя в нем достаточно комфортно. В общем, можете располагаться тут, как у себя дома… Кстати, вы наверняка голодны. Присаживайтесь к столу, сейчас мы что-нибудь организуем… Иван Арсентьевич! — позвала она.

По боковой лестнице в каминную залу спустился ни кто иной, как старик Шмаков.

— О, Дмитрий Вадимович! — воскликнул он. — А я думаю, с кем это наша Ниночка!

Девушка спросила:

— Что там у нас нынче на ужин?

— Сейчас, сейчас принесу! — С этими словами старик куда-то упорхнул.

Через несколько минут, поглощая весьма недурственное жаркое и всяческие разносолы, Еремеев спросил:

— Как же вам удалось, Иван Арсентьевич, справиться с таксистом этим?

— Который к тому же, — вставил старик, — вовсе и не таксист.

— Да, теперь знаю, — кивнул Еремеев. — Так каким же все-таки образом, если не секрет?

— Какие могут быть от вас секреты, если вы уже здесь! — отозвался Шмаков.