Два телохранителя бросились вперёд, прикрывая остатки группы. Один упал сразу, второй – добежал до пульта ручного открытия створок, вбил код… И успел лишь оглянуться и кивнуть, прежде чем исчезнуть в вспышке плазмы, пробившей его защиту с потолка. Створки ангара начали раскрываться – громоздкие, механические, ревущие, словно сам металл протестовал. Профессор, тяжело дыша, буквально вполз в шлюзовую корвета.

– ВЗЛЕТ! СЕЙЧАС ЖЕ! ОТРЕЗАЙ ВСЁ, ЧТО МОЖНО ОТРЕЗАТЬ! – выкрикнул он, хватаясь за кресло пилота. – Если реактор взорвётся, нас размажет! А если не взорвётся – нас сожрут!

– Пытаюсь, профессор! Вручную всё, как в древних хронологиях! – скривившись, отозвался Тенр, бросая свой интерфейс к управлению. – Системы не дают полный допуск, но я пробьюсь!

Огромные створки, уже открывавшие выход в безмолвие космоса, подсвечивались дежурными маяками. И через несколько мгновений корабль оторвался от поверхности станции. Плазменный след выхлопа его двигателей отбросил вниз несколько мелких дронов, безучастно висящих в пространстве. И когда станция осталась позади, профессор впервые взглянул на неё как на мёртвое тело. Не разрушенное – но уже не принадлежавшее ему. Присвоенное врагом. Изнутри. Оурен Литсир не знал, кто именно стоял за этим.

Плазменные сопла двигателей полыхнули. Корвет вздрогнул, набирая максимальное ускорение. Секунда – и он скользнул прочь. Станция осталась позади, будто заражённая плоть, дышащая в хаосе подавленной системы. И только теперь профессор позволил себе закричать.

– ЭТИ УБЛЮДКИ! – Он ударил по консоли – ОНИ ОПОЗОРИЛИ МЕНЯ! СОРВАЛИ ВСЁ! ВСЁ! МОИ УСИЛИЯ! ГОДЫ, МОЕЙ ЖИЗНИ! МОИ СЧЁТА! МОИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА!

И сейчас он нервно дрожал всем телом. Его лицо уже обильно покрывал пот, а глаза налились кровью.

– Но я вернусь. Я отыщу того, кто за этим стоит. И заставлю его понять, что значит загонять учёного в угол.

Он уселся в кресло и схватился за подлокотники.

– Мы уходим в тень. Без прыжка, без сигналов. Найди ближайшее скопление мусора или спутниковую зону. Там спрячемся.

– И дальше? – Осторожно спросил Тенр, не отрываясь от процесса управления судном.

– А дальше… – Оурен Литсир резко сжал кулаки, задумчиво и яростно глядя в пустоту. – Мы начинаем охоту. У меня есть все средства, чтобы выследить даже самую осторожную добычу. Я отомщу. Пусть даже уйдут в саму Пустоту.

Профессор тяжело откинулся на кресле, в котором сидел в рубке корвета, ловя ртом воздух, как утопающий, вынырнувший из ледяной воды. Внутри рубки царил полумрак: все не критические подсистемы были отключены для экономии энергии и минимизации излучений. Только главный обзорный экран отсвечивал холодным светом, показывая стремительно удаляющуюся станцию – его лабораторию, его цитадель знаний, его утраченный храм тщеславия.

– Они… всё разрушили…

Он сидел за спинкой кресла пилота, глядя на то, как за его спиной медленно исчезают очертания станции, едва различимые в тусклом свете ближайшей звезды. На мониторе отобразились проблески автоматических турелей, включающихся и гаснущих бессмысленно, как больные нейроны умирающего мозга.

– Сволочи… ублюдки… дикари…! – Шептал он, его голос срывался, а руки дрожали. – Я хотел только… только… дать всей Галактике истину! Узнать, что скрывают эти аномалии! Я… я хотел величия! Да, для себя! Но и для всех нас! Разве это преступление?!

Он снова нервно сжал кулаки, побелевшими пальцами упираясь в спинку кресла.