Однако вернувшийся самодержец думал по-другому, он вдруг потребовал немедленно идти в кабак.

    -  Почему именно в кабак? - задал я резонный, на мой взгляд, вопрос. - Пойдем лучше…

    Однако и сам не придумал, что у нас в стране может быть лучше кабака.

    -  Хорошо, пусть будет кабак, только с условием, что ты будешь меня слушаться и не упоминать своего батюшку. Согласен?

    Федор рассеяно кивнул, обвязал щеку тряпкой, и мы вышли из дворца. Как и вчера, все прошло гладко, на нас не обратили внимания ни в Кремле, ни в городе. Самый лучший способ скрыться от нежелательного внимания - быть скучным, как все. Умному мальчику хватило вчерашнего наставления, теперь он не забегал вперед, шел у меня в фарватере и на юродивых и другую приставучую публику не реагировал.

    Особых вариантов, куда повести царя, не было. Город я знал плохо, так что единственное место, которое я мог предложить как апробированное, был кабачок на Сенной площади. Туда мы и пошли.

    Время было раннее, посетителей было мало; не оказалось даже моих знакомых игроков в зернь. Федор разочарованно оглядел пустое, бедно обставленное заведение и разочаровано спросил:

    -  Так это и есть кабак, а я думал…

    Теперь я понял, чем руководствовалось его странное желание. После первого выхода «в свет», царь, видимо, навел справки и узнал, что подобные заведения являются гнездами порока и разврата. Оставалось только выяснить, знает ли он, что такое «порок и разврат».

    -  А ты что рассчитывал здесь увидеть? - задал я невинный вопрос, от которого парень неожиданно покраснел.

    -  Я думал, что в таких местах собираются нехорошие люди, - обдумывая слова, объяснил он. Потом нашел себе оправдание. - Значит, там могут быть воры, которые замышляют против нас.

    -  Ладно, попробую подобрать подходящее место, только не уверен, что там тебе понравится.

    Я пошел самым простым путем, подозвал полового, сунул ему в руку мелочь и спросил, где нам с приятелем можно весело провести время.

    Тот нас оценивающе осмотрел, решал, какой уровень жизненных радостей мы с царем потянем, и без большого почтения в голосе сказал, что «хорошее» место нам будет не по карману, а подходящее есть по соседству.

    Федору небрежность слуги не понравилась, он начал было гордиться, уперев руку в бок, но я его осадил и, положив перед половым серебряную монету, уверил, что нам с товарищем по карману будет не только хорошее, а самое лучшее место.

    Видимо, серебро оказалось лучшей рекомендацией, чем внешний вид, потому что половой тотчас расплылся в холуйской ласковости и предложил лично отвести нас в такое место, куда людей с улицы не пускают.

    Честно говоря, меня и самого заинтересовало, как в эти строгие по части религии и нравственности времена «оттопыриваются» московские плейбои.

    -  Веди, - решил я, - если нам понравится, то получишь ефимку.

    От такого щедрого посула у полового загорелись глаза, и он тотчас поменял предполагаемый маршрут.

    -  Коли так, бояре, то я сведу вас в такое место, куда самого царя не пускают! Уж так вам там понравится, что и описать нельзя.