-  Царевна Ксения у себя? - спросил я какую-то попавшуюся в сенях заспанную «фрейлину».

    -  У матушки царевна, вместе с царем, - ответила, зевая, придворная дама. - Давно уже там втроем сидят.

    -  Наверное, что-то случилось, - глубокомысленно решил я и сразу же пошел в покои царицы. Однако попасть на совещание августейшего семейства не удалось. Никто из ближних слуг не решился прервать семейный разговор и доложить о моем приходе. Да я особенно туда и не рвался. О чем сейчас могут говорить Годуновы, было понятно и так, а слушать стенания не имело смысла. Пришлось терпеливо ждать в общих сенях, когда моя больная освободится для лечения.

    Совещались Годуновы долго, и когда, наконец, Федор и Ксенией вышли от матери, оба выглядели плохо; у царя горело лицо и сошлись на переносице брови, у сестры были заплаканные глаза. Лезть к ним в присутствии двора было невозможно, пришлось отойти в сторонку и ждать, что предпримет сама царевна. Однако она только кивнула мне и удалилась в свои покои.

    Похоже, наступала первая ночь, когда мы с ней будем спать не вместе. «Точно, амулет подгадил», - с грустью подумал я, устраиваясь на скамье в парадных сенях. Кроме облома с Ксюшей, мне предстояло провести не самую комфортабельную ночь. Дело в том, что у меня до сих пор не было своего места в царских чертогах. Сначала я спал в повалуше на половине царевны, потом вместе с ней во дворце ее покойной тетки, а теперь, похоже, мне предстояло ночевать в общей прихожей на самом, можно сказать, ходу.

    Однако на этот раз все кончилось благополучно, Не успел я устроиться в сенях, как в железнодорожном зале ожидания на голой скамье, как меня разыскала Матрена. Она, как и я, уже привыкла к хорошей жизни, в ее варианте - к стрелецкой медовухе, и не собиралась просто так поступаться принципами.

    -  Что еще случилось? - спросил я, как только она возникла возле моей скамьи.

    -  Ужас кромешный, - грустно ответила она. - Самозванец к Москве идет, и войска у него видимо-невидимо.

    -  Тьфу, ты черт! - выругался я. - А что, это раньше не было известно?!

    -  Царица плачет, с детьми прощается. Царь хочет собрать московских стрельцов и самому вести их на Самозванца, - продолжила рассказ Матрена.

    -  Ладно, что на ночь такие дела обсуждать. Ксения в Иринин дворец ночевать пойдет?

    -  Пойдет, конечно, куда ж она теперь от тебя денется! - впервые улыбнулась карлица.

    -  А стрельцы с медовухой где? - спросил я, помня о интересе шутихи к этому сладкому напитку.

    -  Сами тебя найдут. Иди пока в Иринину избу, и мы с Ксенией скоро будем.

    Наконец все стало складываться, как и должно. Стрельцы уже стояли на своем месте, и мы с ними без лишних разговоров обменяли деньги на товар. Пока я страстно взбивал перины, изнывая от нетерпения, больная в сопровождении наперсницы явилась на курс очень интенсивной терапии. Мы с царевной буквально бросились друг на друга, не обращая внимания на присутствие свидетельницы. Матрена претензий за потерю компании не высказала, взяла сосуд с напитком и удалилась в соседнюю светлицу. Ну, а мы…

    …Знахарка оказалась права. С амулетом все это вышло еще лучше. А может быть, просто с любовью? Кто же теперь разберется…

    -  Да не бойся ты, как-нибудь справимся, - успокаивал я Ксению в редких антрактах, когда мы ненадолго оставляли друг друга в покое.