-  Куда это мы исчезнем? - удивилась она.

    -  Вот об этом и нужно думать. Лучше всего за границу.

    -  А Москва, а батюшкин престол?

    -  Ну, вообще-то он не батюшкин, а Московский, - подумал я, - а твой батюшка такой же прохиндей, как и все прочие его соискатели.

    Однако ничего подобного не сказал. Подошел с другой стороны:

    -  Боюсь, что сохранить вам его все равно не удастся, потому лучше быть живыми без престола, чем мертвыми вблизи его.

    Этой ночью я закинул в душу царевны первое зерно надежды или сомнения, как кому угодно считать. Я вполне реально просчитывал, что, если даже совершу чудеса ловкости и предприимчивости, скажем, прокрадусь в стан Лжедмитрия и устраню его физически, то все равно Годуновым на Московском троне усидеть не удастся. Федор явно не тот человек, который сможет удержать власть и стабильность в раздерганной, утомленной постоянными неурожаями и голодом стране. Именно это я собирался ему объяснить.

    Ранним утром, не успел я проводить невыспавшуюся, бледную после бессонной ночи царевну в ее покои, как передо мной предстали слободские претенденты на сладкую царскую жизнь.

    -  Уже явились? - не слишком любезно приветствовал я ранних визитеров.

    -  Так сам же велел утром прийти, - парировала Маруся.

    -  Ладно, пришли так пришли, теперь ждите, все равно царь сейчас в церкви на заутрене, - сказал я, скрывая зевок.

    -  А царевна правда даст мне померить свои наряды? - не скрывая в глазах блеск нетерпения, спросила Маруся.

    -  Обещала. Если вдруг забудет - попросишь постельничего ей напомнить. Только не сейчас, а ближе к обеду, царевна нынче плохо спала, ей нужно хорошо отдохнуть.

    -  А ты что, всю ночь ее лечил? - бесхитростно спросила девушка.

    -  С чего ты взяла?

    -  Сам ты тоже какой-то не такой, как будто всю ночь на коне скакал.

    В ее словах была изрядная доля правды, но тема эта не предполагала обсуждения.

    -  Нет, просто очень поздно лег, голова сильно болела.

    -  А царь на меня не разгневался? - вдруг ни с того, ни с сего спросил Федор.

    -  За что ему на тебя гневаться? - не понял я ход его мысли.

    -  Одежда у меня больно худая.

    -  Нет, не разгневался. Хороший царь должен знать как живут и во что одеваются его подданные.

    -  Так ведь плохо живем, хлеба не хватает, дрова дороги, одежда худая…

    -  Работать нужно лучше, тогда и жить будете хорошо, - нравоучительно сказал я и сам засмеялся. Надо же, с недосыпа я додумался до того, что советую разбойникам лучше работать!

    Наконец, нетерпение моих новых друзей было удовлетворено. Царь сходил к заутрене, помылся в бане и, освободившись от важных государственных дел, оказался полностью в нашем распоряжении. Когда постельничий Языков провел нас в его апартаменты, у меня появилось чувство, что не только слободские жители, но и кремлевский сиделец нетерпеливо ждал этой встречи.

    -  Давай-ка, поторапливайся, - прикрикнул царь на Федю, - опять мы ничего не успеем!

    Что он не успел вчера, я не понял, разве что всласть поговорить со священником. Я не стал из чувства такта спрашивать его о планах на сегодняшний день, ждал, что будет дальше.