-  Могу я съесть хотя бы ножку фазана? - обиженно спросил царь.

    -  Ножку можешь, - покорно ответил я, - а я пока рассчитаюсь.

    Метрдотель, как будто слышал наш разговор, подплыл к столу.

    -  Сколько мы должны? - спросил я.

    Достойный джентльмен возвел очи к потолку, усилено зашевелил губами, подсчитывая все оказанные и подразумевающиеся услуги, наконец, назвал сумму:

    -  Хватит дюжины червонцев.

    Дюжину дукатов за обед, даже с контрабандными иноземными винами и услуги двух девочек, пусть и прехорошеньких, цена была запредельная. Удивился не только я, но и царь. На двенадцать золотых можно было год содержать взвод стрельцов.

    Однако за удовольствия нужно платить. Потому я без торга отсчитал монеты. На мэтра такая покладистость произвела хорошее впечатление. Он весь растянулся в улыбках, несомненно, жалея, что не запросил больше, как и я, что сильно переплатил.

    -  Ну, и как тебе понравились земные радости? - спросил я юного царя, когда мы покинули гостеприимный дом и торопливым шагом направились к видимой издалека кирпичной цитадели власти.

    -  Неплохо, - ответил он. - Как ты думаешь, если удастся одолеть Самозванца, можно будет забрать их к себе? Матушка не заругает?

    -  Конечно, заругает. Родителям сыновние и дочерние плотские радости никогда не нравятся.

    На этом обсуждение альковных радостей и кончилось. Федор, как настоящий мужчина, оказался сдержан. Поступил, как настоящий джентльмен:

    Мужчинам такие тайны рассказывать не пристало,

    И я повторять не буду слова, что она шептала

    В песчинках и поцелуях, мы разошлись на рассвете,

    Кинжалы трефовых лилий вдогонку рубили ветер.

    Так аналогичную ситуацию описал испанский поэт Гарсиа Лорка. У нас, правда, под рукой не оказалось ни лилий, ни ветра, зато была старинная Москва, деревянная, неухоженная, напряженно ожидающая разрешения политического кризиса.

    Глава 15

    -  Расскажи, где вы были, и что видели! - насела на меня царевна, как только мы поздним вечером, наконец, остались одни.

    -  Ничего особенного, сходили, в этот, как его, - тут я замялся, не зная как назвать заведение, которое сподобились посетить, в русском языке еще не существовали (или я их не знал) слова, обозначающие подобные публичные дома, - ну, в одну специальную избу, где развлекают публику.

    -  Чем развлекают? - подозрительно спросила Ксения, внимательно наблюдая за моей реакцией.

    -  А чего это тебя так заинтересовало? - попытался уйти я от прямого ответа.

    -  Федор сегодня вечером был сам не свой, не мог найти себе места. Очень ему ваш сегодняшний поход понравился.

    -  Ты бы у него и спросила, - тянул я время, пытаясь придумать правдоподобную версию нашего времяпровождения. - По-моему, ничего особенного там не было, гусляры играли, народ, правда, был занятный, много иностранцев, - наконец выдавил я из себя что-то похожее на информацию.

    -  Он со мной и говорить не захотел. Сказал, что это не женского ума дело. Не хотите говорить, как хотите, тогда завтра я сам пойду с вами, - решительно заявила царевна.

    Похоже было на то, что Годуновы совсем слетели с резьбы и пошли вразнос. Вот что значит, пир во время чумы! И вообще, последнее время я стал замечать, что у молодежи не остается никаких моральных устоев!

    -  Да ты что! - воскликнул я.