|
Она откинула за спину растрепавшуюся косу и медленно, грозно спустилась по ступеням. Нахмурилась, и мужчины нехотя разомкнули объятия. Они сидели пред ней в слякоти и ссадинах, а мелкий дождь смывал с них грязь вместе с достоинством. Не такими, ох, не такими мнили себя женихи!
Крапива смерила их суровым взглядом:
– Влас.
Княжич приосанился, но важности в таком-то положении себе не добавил.
– Я тебе доверилась.
Он ухмыльнулся краем рта:
– И кажется, осталась тем довольна.
Он глядел на нее так, будто девка стояла нагой, как тогда, в горячем источнике. Когда-то Крапива смутилась бы такого взгляда, но не теперь.
– Я рисковала жизнью. Шатай предал родное племя. Ради тебя. Ради того, чтобы вернуть тебя живым.
– А я разве о том просил? – вставил княжич.
– И так ты нам платишь за спасение?
– Не помню, чтобы в должники записывался!
Крапива топнула и закричала:
– Да хоть раз побудь же ты человеком! Неужто так сложно?!
Тут уже княжич показал спесь. Он поднялся, и Шатай спешно последовал его примеру. Влас процедил:
– Дура.
– Что?
– Что слышала! Дура и есть! Слепая, самовлюбленная… Я на тебе жениться хотел!
Шатай не смолчал:
– У нэе ужэ есть муж.
А Влас ядовито поправил:
– Тогда уж двое! Один по обещанию только, зато второй по праву!
– То, что ты мне под юбку залез, прав тебе не дает. Я не стану твоей женой, Влас.
– Что же, если тебе так больше по нраву, могу остаться любовничком…
Будь кто малость внимательнее, заметил бы, как Дола схватилась за грудь. Но все в упор глядели на Крапиву. Та же и не подумала отпираться. Она процедила:
– Я дала Шатаю слово, и я сдержу его. Я стану его женой. Не твоей. А ты, Влас, вернешься к отцу. Такова твоя судьба.
– А если мне не надо такой судьбы? Если я выбрал другую?
– Значит, придется потерпеть. Разве не этому княжичей с младенчества учат?
– Нас с младенчества учат брать силой то, что не удается миром, – был ответ.
Крапива молвила:
– Силой ты уже попытался. У тебя теперь до самой смерти о том есть напоминание.
Влас потянулся к ожогу на щеке, но вовремя отдернул руку. Его взгляд лихорадочно метнулся от Крапивы к ее родным и обратно, после чего княжич во всеуслышанье добавил:
– Не думаю, чтобы тебе это не нравилось. Иначе ты не пришла бы ко мне сама и не попросила расплести косу.
Крапива все же вспыхнула, а Шатай снова ударил княжича кулаком. На сей раз Влас словно намеренно подставил щеку под удар, а получив его, развернулся и пошел прочь.
И тогда только все заметили, что Дола, тяжело дыша, сползла на пол. Чело ее усеяли бисеринки пота, а руки пытались удержать выскакивающее из груди сердце.
* * *
Всем достало суеты тем днем. Долу устроили в женской половине дома. Крапива отгородила их с матерью занавесью, но от обеспокоенных шепотков и рева напуганных братьев за тканью не спрячешься. Деян то и дело заглядывал, предлагая помощь. Вскоре пришлось поручить их с Шатаем друг другу.
– Княжич соврал, – сказала Крапива отцу. – Вот мой жених. Он носит имя Шатай. И я стану его женой по нашим обычаям, благословишь ты нас или нет.
Сказала она это торопливо и сбивчиво, опасаясь, как бы матери не стало хуже, пока они болтают. И потому, наверное, забыла, что собиралась испугаться. Деян только плечами пожал.
– Не пожалеешь хоть? – пробурчал он. – Ну, тогда женитесь, что я…
Так и случилось сватовство, которое девка обдумывала не раз и не два. Походя и бестолково. Вот тебе и таинство.
Свея тоже в гостях не задержалась:
– Приглядеть надобно. |