– А это верно. Жизнь ценнее прочего. И ты не глуп, раз решил сберечь свою.

– Нэ свою. – Шатай глядел исподлобья, готовый вот-вот кинуться на отца. Но меч отобрали караульные, да он и оружный не справился бы с Большим Вождем. – Я здэсь, чтобы спасти жизнь сэстры.

Девка, что мальчишка приволок с собой, вскинула ярко-синие глаза. И хотя Змей нечасто любовался на свое отражение в воде или начищенном железе, он узнал их. Узнал – и не поверил.

Он побывал на юге Срединных земель лишь однажды. Тогда Змей был моложе и глупее, с ним было совсем мало людей. И, что всего главнее, тогда он еще не получил свое предсказание и не выпил зелья, оборвавшего род. А еще тогда он увел с собой женщину. Гордую, статную. Она не желала кланяться и не покорилась даже тогда, когда он волоком протащил ее по степи. Мальчишка назвал имя Дола, но Змей тогда не спросил ее имени, оно было ему ни к чему. Разве может такое случиться, что, сбежав, рабыня спаслась не одна?

Взгляд девки горел непокорным пламенем. Казалось, она вот-вот вырвет запястье из ладони Шатая и… нет, не побежит. Такие не бегают. А вот кусаются и царапаются до последнего, до тех самых пор, пока мужчина, навалившись сверху, не покажет, где их место. Так она поступит. Так поступила и ее мать.

Змей медленно провел языком по губам:

– И что же, ты поклонишься мне и понесешь мое знамя лишь ради того, чтобы она жила?

– Да.

– А знаешь ли ты, – ненадолго прикрыл глаза Змей, представляя то, о чем говорит, – что я могу приказать своим воинам и они будут брать ее по очереди до тех пор, пока она не перестанет кричать?

Девка прижалась к брату, осознав наконец, куда попала. Да и у мальчишки черты ожесточились, сделав его совсем неотличимым от отца.

– Ты звал мэня к сэбэ. Обэщал власть и жэнщин. И я пришел. Сдэржи свое слово, и я вэсь твой.

Змей развел руками:

– Как же узнать, что ты не лжешь? Положим, я сделаю тебя своим воином, и эта…

– Сэстра.

– Баба. Эта баба останется жива. Почему бы тебе не перерезать мне глотку, как только представится случай?

– Потому что я буду тэбэ вэрэн.

– Верность не обещают. Ее доказывают.

Рука Шатая привычно метнулась к поясу, но ножен при нем не нашлось.

– Я докажу. Скажи мнэ, кого зарэзать, и я сдэлаю это.

– Убивать легко, – задумчиво протянул Змей. – Я возьму другое.

– Что?

– Ее.

Синеглазая сжалась в комок. От нее повеяло страхом. Ох, как сладко от нее повеяло страхом! Как быстро этот запах пробудил в Змее желание!

– Не бойся, – хлопнул он себя по колену, – иди сюда. – И Шатаю: – Я не убью ее и даже не сделаю слишком больно. Но первая ночь – моя. А ты будешь смотреть и тем докажешь свою преданность.

У Шатая затряслись ладони.

– Нэт!

– Ну или я могу кликнуть десяток… нет, лучше два десятка парней. Они давно не пробовали никого новенького.

– Она твоя дочь! Боги свидэтэли…

– Нет никаких богов, кроме меня! – рявкнул Змей. – Я могу брать все и всех, кого пожелаю!

– В ее жилах тэчет твоя кровь…

– Она потечет по земле, если вы оба не подчинитесь!

– Я пришел к тэбэ ради нэе. Сжалься. – Помедлив, Шатай опустился сначала на одно, после на другое колено и униженно пополз к отцу. – Я поклянусь тэбэ в вэрности, но ее…

Змей скрипнул зубами – он не терпел, чтобы с ним спорили.

– Никто не тронет ее. Только я. Один раз. А после дам тебе обещанное.

– Лучшэ убэй мэня.

– О, я убью, не сомневайся. Но лишь после того, как ты увидишь, что станет с ее телом, если попробуешь предать…

– Отец!

Голос прозвучал необычайно твердо.