– Да, вы не обижаете женщин. Она будет в безопасности, – облизал он обветренные губы и добавил: – С кем-то другим. С кем-то, кто станет ласкать ее ночами.

Шатай неуверенно возразил:

– Аэрдын нэ дозволяет касаться себя. Нарушивший запрэт станэт таким же уродом, как ты.

Угол рта у Власа дернулся. Что уж, красавцем его и впрямь больше не назовут. Ожог разделил лицо надвое, а правая рука сплошь была как мятое полотенце. Но и шляха он задел за живое, поэтому продолжил:

– Но он сможет любоваться ею. Когда девка скинет сарафан, когда расплетет косу, когда, нагая, омоется в озере.

Отчего-то сказанное ожило в памяти княжича, и он сам разозлился на выдуманного безымянного шляха не меньше Шатая.

Русые лохмы мальчишки вздыбились, как шерсть на загривке пса. Он зарычал и, не подбирая меча, кинулся на противника. Обхватил его за пояс, и уже вместе они покатились по земле. Влас коротко охнул, в грудине что-то хрустнуло. Проснулась Крапива.

Обыкновенно девки вопят, когда случается драка. А кто поумнее, тот попросту держится дальше. Травознайка умом не блистала и, как помнил Влас, даже в настоящем бою лезла в самую толкучку. Вот и на этот раз она не отсиживалась, а сорвала с рогатины высохшие порты и наотмашь хлестнула сцепившихся мужей.

– А ну-ка, разошлись немедля! – крикнула она. Тут же оробела от содеянного, подтянула соскользнувшее одеяло и буркнула: – Что вы тут учудили?

Шляховский юнец вскочил и задрал нос:

– Я учил раба молчать, пока его нэ спросили!

Влас же остался сидеть на траве, еще и устроился поудобнее, согнув одну ногу в колене.

– Он просил научить его драться, – с наслаждением доложил он. – Сам-то не умеет.

– Это нэправда! Я могу убить тэбя прямо сейчас!

– Вот, значит, как? – Княжич скрестил руки на груди и выложил теперь уже все до конца: – Этот дурень бросил вызов вождю, но знать не знает, как его победить.

Лекарка охнула. Подалась было к шляху, но устыдилась наготы и поспешила натянуть одёжу, закрываясь от мужчин одеялом. Ругаться при этом не прекращала:

– Шатай! Да как так-то? Что это ты удумал? Зачем?! А если тебя убьют? Против своих же… Как можно?!

Мальчишка бросил на Власа страдальческий взгляд, а тот пожал плечами:

– Бабы, что с них взять.

– Я немедля пойду к Стрепету! Хороший вождь не примет вызова от…

– От кого? – только и спросил Шатай. Спросил так, что всякому стало бы ясно: немного осталось, чтобы стрела сорвалась с тетивы.

Всякому, но не перепуганной девке.

– …слабого, – закончила она, так и не расслышав вопроса.

Шатай улыбнулся. Бедовой улыбкой, от каких добра не ждут. А после поднялся и пошел прочь.

– Шатай! Стой, куда? Да стой же!

– Ну что, лекарка, – помрачнел Влас, – начинай выбирать себе нового мужа.

Глава 9

Заря едва занималась, прогоняя ночную сырость, но шляхи, против своего обыкновения, уже не спали. Они собрались на границе зеленого острова и степи, там, где мягкая поросль становилась желтым сухостоем, хрустящим от жажды. Племя Иссохшего Дуба образовало Круг, и ступить в него значило начать поединок. Стрепет бормотал что-то в лохматую бороду, ветер трепал его нечесаные волосы. Он стоял рядом со своими людьми, не спеша пересекать лежащую в пыли черту. А вот Шатай, приближающийся широким твердым шагом, полнился решимостью.

– Шатай, стой!

Крапива спешила за ним, но упрямец не оборачивался.

– Свэжэго вэтра в твои окна, – поприветствовал он вождя и, не замедляясь, пересек границу.

Стрепет устало вздохнул и пошел за ним.

– Вождь! – крикнула Крапива. – Вождь!

Все чудилось – не успеет.