— Ну ладно, — чуть подумав, решил Лён. — Договорились. Только смотри, не зарься на трон и скипетр, а то посеку тебя моим дивоярским мечом!

Так смех смехом, а план созрел. Для лунного коня нашёлся способ отвести людям глаза от его необыкновенной масти — ведь даже храп у Сияра был ослепительно белым, чего не бывает ни у одной лошади самой белейшей масти! Своего коня Лён просто прикрыл лёгкой завесой незаметности — то есть, коня люди могли видеть, а вот насчёт масти — кому как видно.

Теперь можно было отправляться. Как бы в одобрение задуманного, облака снова расступились, пролив на землю солнечные лучи, а вместе с этим заиграл лёгкий летний дождик — смесь света и воды!

Два всадника, смеясь, летели под дождём наискось, через заросшие высокой травой луг, через весёлые рощицы берёзок — к дороге, ведущей в Дюренваль.

Глава 11

К немалому удивлению друзей попасть в город оказалось совсем не сложно — вместе с ними к воротам подъезжали другие путники. Некоторые о чём-то говорили страже, другие бросали монету и проезжали молча.

— Смотри, больше никаких берёзовых листочков, — шепнул спутнику Лён. Но тот и сам понимал: в этой стране пользоваться магией надо осторожно — не так открыто.

Лён бросил стражникам две золотых монеты и уже думал, что они легко проскочат, как воин вдруг обратился к нему, почтительно разглядывая две монеты на ладони:

— С плохими вестями для короля? — и поднял на всадников глаза с нездоровыми красными прожилками, отчего стали видны на его щеках бледные пятна гнойников.

— Почему ты так решил? — невольно отозвался Лён, поражённый видом странных язв.

— Все несут плохие вести, — откровенно сказал стражник, сокрушённо качая головой. — Болезнь идёт отовсюду. Вот и меня выставили из королевского дворца охранять ворота — в звании понизили, жалованье урезали. Говорят, нельзя с таким лицом служить во дворце. А у меня семья и дети. Простите, господин, вы не ошиблись, что дали мне две монеты — и одной много.

И стражник с видом сожаления протянул ладонь, которая тоже была покрыта белыми пустулами — он возвращал лишнее, но всё же было видно, что надеется: побрезгует молодой красавец брать обратно деньги с такой руки.

— Нет, не надо, — оправдывая ожидания, отказался Лён, но не утерпел и спросил:

— Здесь многие больны такими язвами?

— Видать, вы издалёка, молодой господин, — удивлённо ответил стражник, поспешно пряча монеты, пока богатый чудак не передумал. — Я думал, вы посланы от двора разведать обстановку. А вы, видать, приезжий. Зря вы в этот город едете — проклят Дюренваль, говорю вам, проклят!

— И всё же! — с настойчивостью в голосе встрял в разговор Лавар.

— Говорят, раньше было не так, — доверительно сообщил стражник, опираясь на копье. — Много лет назад всё было хорошо: и земля плодоносила, и скот родился хорошо. Никаких уродов, никаких чудовищ по лесам. Потом пошёл мор — сначала всё началось на западе, за морем, потом пришло на нашу землю. Вы не с востока, господин? Говорят, там ещё спокойно.

— Нет, мы вообще проездом издалека, — ответил Лавар Ксиндара, — Мы прослышали про беды этих земель и приехали узнать, что происходит.

— О, так вы лекари?! — обрадовался стражник.

— Нет, мы не лекари, — снова отвечал Ксиндара, хотя Лён тайком и подпихивал его ногой: не болтай лишнего! — Мы от двора короля… — тут он произнёс сложное имя.