Внезапно сзади раздался шорох, а за ним — звон стекла: кажется, разбилось окно в одном из ближайших домов. Мы замерли, как вкопанные, и несколько секунд стояли, уставившись во тьму; затем Торндайк бросился наискосок через улицу, я — за ним. Когда все это случилось, мы успели пройти ярдов сорок вверх по Джон-стрит и теперь мчались к дальнему углу Генри-стрит. Маленькая улица была пуста, мы опять остановились и прислушались: мертвая тишина.

— Звук донесся отсюда, я уверен, — сказал Торндайк и снова припустил вперед, зазывая меня рукой.

Через несколько ярдов с левой стороны показался переулок, мы нырнули туда и в несколько прыжков достигли конца улицы. Слева, параллельно переулку, тянулся узкий проезд с дощатым тротуаром; добежав до угла и заглянув в проезд, я увидел велосипедиста, бесшумно катившего по направлению к Литтл-Джеймс-стрит.

С громким криком «Держите вора!» я устремился в погоню, но велосипедист рванул вперед, и я понял, что не догоню его. «Странно, — подумал я, — почему он едет так быстро, хотя педали крутит медленно?» В этот миг лучик фонаря выхватил из тьмы огромные колеса, и я узнал велосипед, который мы видели на станции. Беглец свернул на Литтл-Джеймс-стрит и исчез.

Скорость, с которой он передвигался, делала дальнейшее преследование бессмысленным, и я поплелся обратно, едва переводя дыхание и на ходу вытирая пот, — я был весь мокрый от этой беготни. Едва я возвратился на Генри-стрит, из соседнего переулка выскочил Торндайк и коротко спросил:

— Велосипедист?

— Ага, — ответил я, запыхавшись, — удрал. На таких колесах впору умчаться на край света.

— Похоже, он выслеживал нас от станции. Вы не заметили, Джервис, при нем был саквояж или что-нибудь еще?

— Сбоку висела трость, а больше я ничего не разглядел.

— Что за трость?

— Толстая такая, вроде малаккской, кажется, с рукояткой. Я увидел ее в момент вспышки фонаря.

— Велосипед оснащен фонарем? И каким же?

— Как я мог разобрать в кромешной тьме? Фонарь зажегся, когда этот тип поворачивал за угол, но светил очень тускло.

— Небольшое количество масла, накапанного на поверхность стекла, снижает яркость света, — авторитетно произнес мой коллега, — особенно если на дороге пыльно. Кстати, на Джон-стрит вышел какой-то мужчина — наверное, хозяин квартиры, где разбили окно. Давайте подойдем к нему.

Мы приблизились к дому, возле которого, тревожно озираясь по сторонам, в растерянности топтался незнакомый человек.

— Вы никого тут не видали? — спросил он, огорченно указывая на осколки.

— Мы как раз проходили мимо, — пояснил Торндайк. — Сожалеем о вашей потере, но и вы нам посочувствуйте: предмет, разбивший окно, швыряли в нас с целью убить или ранить.

— Как?! — опешил мужчина. — Кто это сделал?

— Неизвестно, — развел руками Торндайк. — Мы не смогли догнать злодея, он ускользнул на велосипеде.

— На велосипеде? — переспросил человек, подозрительно уставившись на нас. — Может, еще на воздушном шаре? Складно у вас получается. А какого дьявола, спрашивается, ему вас убивать?

— Это я и пытаюсь выяснить, — спокойно парировал Торндайк.