— Арестовать? — издевательски переспросил констебль. — Мы-то их арестуем, а что дальше? Джентльмены из магистрата укоризненно погрозят им пальчиком: «Ай-ай, плохие мальчики, шалунишки!» — и выпустят за ворота, да в придачу выдадут по пять шиллингов на брата из фонда для бедных, чтоб они купили себе Библию с картинками. — Он сунул блокнот в карман и зашагал к выходу. — Вы сами будете искать пулю, или камень, или что там еще? — спросил он нас с Торндайком. — Тогда подметайте комнату. Но лучше бы вы предоставили разбираться полиции, — бросил он напоследок и, пожелав нам доброй ночи, отправился патрулировать улицы, а мы с доктором продолжили путь на юг, причем я не замедлил поинтересоваться:

— К чему такая секретность относительно пули?

— Во-первых, чтоб сторож ничего не пронюхал: к чему посвящать его в наши дела? А во-вторых, я знал, что констебль, проходя по улице и заметив свет в нежилом доме, зайдет проведать обстановку.

— И затем что?

— Затем я должен передать этот предмет ему.

— Он интересный? Я имею в виду, предмет?

— Еще бы! — посмеиваясь, ответил Торндайк. — Правда, я пока досконально не изучил его, но у меня имеется теория относительно его происхождения. Сначала я проверю ее, а потом доверюсь полиции.

— А мне вы доверитесь?

— Как только вернемся домой, если вы, конечно, сразу не уйдете спать. Я не удивился бы, учитывая, как мы устали.

Едва мы перешагнули порог, Торндайк велел мне зажечь свет и освободить край стола, пока он сходит в мастерскую кое за каким инвентарем. Я отогнул скатерть и, отрегулировав газовую лампу так, чтобы добиться оптимального освещения, с нетерпением стал ждать своего коллегу. Через несколько минут он вошел с инструментами: щипцами, тисками, пилой по металлу и бутылью с широким горлышком.

— Что там? — спросил я, заметив в бутыли металлический предмет.

— Я нашел эту «игрушку» в пустой комнате с разбитым окном, а придя домой, погрузил в дистиллированную воду; зачем — объясню позже.

С минуту-две он осторожно встряхивал бутыль, потом извлек оттуда щипцами какую-то небольшую штучку и подержал, пока с нее не стекла вода, после чего аккуратно положил на листок промокательной бумаги. Я нагнулся, вглядываясь, а Торндайк, стоя рядом, с любопытством следил за моей реакцией.

— Ну? — спросил он после недолгого молчания. — Что вы видите?

— Латунный цилиндр, — ответил я, — примерно двух дюймов в длину, тоньше стандартного карандаша с графитовым стержнем. С одной стороны цилиндр имеет заостренную форму в виде конуса, на его кончике — маленькое отверстие, в нем — стальная точка. Другой конец плоский, а в центре, вот тут, — указал я пальцем, — небольшой квадратный выступ, по размеру подходящий для ключа, каким заводят часы. На боку цилиндра вблизи плоского конца также заметно отверстие. Предмет, таким образом, напоминает миниатюрную гильзу, полую внутри.

— А вы обратили внимание, что, когда я держал цилиндр щипцами, чтобы с него стекла вода, она выливалась через отверстие на заостренном конце?

— Да, я заметил.

— Теперь поднимите его и встряхните.

Я выполнил приказ и, ощутив, как внутри цилиндра побрякивает что-то тяжелое, резюмировал:

— Там некое незакрепленное тело, которое занимает всю полость, ибо перемещается только вдоль.

— Отлично, — похвалил меня коллега, — описание почти научное.