Я взял документ и взглянул на него с жадным любопытством. Голова у меня тотчас же закружилась, а сердце неистово забилось. В глаза мне бросился заголовок «Показания относительно пальцеграфа», и в перекладинах каждой из трех буковок «н» я совершенно отчетливо различил маленький интервал наподобие разрыва. Я был так ошеломлен, что застыл на месте. Одно совпадение — еще куда ни шло, но два одновременно, причем второе, с литерой «н», столь уникальное, выходили за пределы вероятного. Казалось, идентификация не допускала сомнений, и все же…

— Что с вами, наш дорогой юрисконсульт? — пробудила меня от оцепенения Джульет в своей прежней непринужденно-веселой манере.

Я не сразу нашелся, что сказать, а продолжал стоять, держа бумагу в руке; мой рассеянный взгляд бессмысленно скользил по фонарному столбу напротив. Наконец я велел себе собраться с мыслями и стал внимательно читать текст, обнаружив, что первый же параграф требует обсуждения.

— Миссис Хорнби, — обратился я к леди, — на вопрос: «Откуда у вас пальцеграф?», вы отвечаете: «Точно не помню, наверное, купила его в книжном киоске на вокзале». Но ведь пальцеграф принес в дом и дал вам Уолтер?

— Я думала так же, — кивнула дама, — но племянник уверяет, будто я все перепутала, а ведь память у него куда лучше, чем у меня.

— Но, тетя, я прекрасно помню: пальцеграф у вас от Уолтера, — вмешалась Джульет. — Это случилось в тот вечер, когда у нас обедали Колли, и мы не знали, как их развлечь. Вскоре к нам присоединился Уолтер, показал пальцеграф, и все его разглядывали.

— А-а, точно, ты права, дорогая, — спохватилась миссис Хорнби. — Как хорошо, что вы меня поправили! Надо изменить этот ответ.

— По-моему, миссис Хорнби, вам не следует обращать на эту бумагу никакого внимания, — посоветовал я. — Она лишь запутает вас и создаст трудности. Отвечайте на вопросы, которые вам зададут, так, как сможете, а если чего-то не помните, честно признайтесь.

— Мудрый план, — поддержала меня Джульет. — Тетя, отдайте доктору Джервису этот листочек и положитесь на собственную память.

— Ох, милая, я так волнуюсь, — пробормотала миссис Хорнби. — Как же я без подсказок? Мне страшно. Впрочем, ладно, забирайте бумагу, доктор Джервис, или выбросите ее.

Я без лишних слов сложил лист, сунул его в карман, и мы отправились в суд: миссис Хорнби — периодически выплескивая свои эмоции в потоках бессвязной болтовни, а Джульет — молча и рассеянно. Я пытался слушать старшую леди и из вежливости поддерживать светскую беседу, но мои мысли зациклились на лежавшей у меня в кармане бумаге, а в голове крутилось поразительное открытие, которое, вроде бы, объясняло тайну отравленной сигары.

Возможно ли, что Уолтер Хорнби — и есть господин Х.? Это казалось невероятным, поскольку до сих пор на Уолтера не падала ни тень подозрения. И, однако, его описание весьма примечательным образом соответствовало характеристикам гипотетического мистера X. Он — человек с некоторыми средствами и положением в обществе, он образован, обладает познаниями в химии и навыками в механике. Изобретателен ли он? Об этом я не мог судить, зато убедился в том, что недавно Уолтер купил подержанный «бликенсдерфер» скорее всего той разновидности, на которую указал Торндайк, так как машинка была приобретена у друга-литератора, и плюс ко всему — буква «н» на этой машинке имела характерную отметину.

Пункт о наличии у Торндайка эксклюзивной информации об Уолтере оставался для меня туманным — я ничего не знал об этом.