Я не мог поверить, что электрик, с которым мы так долго вчера беседовали, не узнавал меня. Я говорил, что это же он сам посоветовал мне переночевать в гостинице и познакомил с лысым дедом.

Мужчина отвечал, что этого не было. Он вчера целый день провёл на вызове. И никакого лысого деда без бровей в деревне нет. Был один подходящий под описание, но давно его не встречали… Умер, наверное!

Не понимая, что происходит, я попросил телефон. Почему-то сначала стал звонить на работу, а на мой звонок ответила совсем другая организация, с другим названием. Но я не ошибся номером! Я знал его наизусть!

Тогда я позвонил отцу и сказал:

– Папа, знаю, мы давно не общались, но я попал в беду. Помоги мне, пожалуйста!

– Вы не туда позвонили, – сказал мне отец. Это точно был его голос.

Я начал догадываться в чём тут дело, но отказывался верить своим мыслям:

– Нет, пап, это я – твой сын! Глеб! Ты же Степаков Сергей Сергеевич был женат на Емельяновой Оксане Николаевне… Правильно?

– Не правильно! – ответил отец. – Никакого сына у меня нет, у меня две дочки. И никакую… эту вашу Емельянову, я знать не знаю. До свидания!

Отец повесил трубку.

Так было со всеми. Меня никто не помнил, меня никто не знал. И поэтому я отправился в приют для бездомных. Меня записали в те, кто потерял память. Но я всё и всех помню. Это меня забыл весь мир… Хотя я уверен, что это вовсе не мой мир!

Мой был почти такой же, но я не отсюда. Тут я чужой для всех, а меня считают странным, считают сумасшедшим! Это не правда. Я здоров!

Я уже знаю, что сделаю! Я сбегу из этого приюта, доберусь до той деревни и влезу на руины недостроенного здания. Может быть, мне снова придётся пережить ужасную ночь. Может быть, мне придётся рискнуть жизнью, отбиваться от того старика и уродливых детей. Но это мой единственный шанс вернуться домой. Пожелайте мне удачи.

Лапник

Я, как и все, отмечаю новый год. Готовлю подарки близким. Могу слегка украсить дом к празднику тем, чего не было в моём детстве: фигурными свечами, карамельными тростями и кружками сушёных апельсинов.

Но я никогда не наряжаю ёлку и не переношу украшений в виде колючих зелёных веток. Не люблю гирлянды с разноцветными лампочками и подвесные игрушки.

Много времени ушло на занятия с психиатром, чтобы преодолеть страх перед главными новогодними атрибутами, но это не означает, что я должна полюбить их и тащить в свою квартиру.

Живая нарядная ёлка с пушистыми ветками всегда возвращала меня к тяжелейшим событиям моей жизни.

Я была маленькой. Мне только исполнилось пять лет, мы с мамой отпраздновали мой день рождения, а впереди намечался ещё один праздник – новый год.

Мама взяла меня на рынок, где торговали ёлками и спросила, какая мне нравится. Я выбрала, как мне показалось, самое яркое и пышное дерево, чьи ветки торчали слегка вверх.

Мама засомневалась:

– Уж очень большая. Как мы её понесём?

Продавец сказал:

– Берите, что девочка просит. Я вам довезу её на санках.

Было чувство, что все вокруг такие добрые! Все хотели меня порадовать.

Дома мы поставили ёлку в ведро с песком и сразу начали наряжать шариками, мишурой, гирляндой и блестящим дождиком. Я себе все руки исколола, но ничуть не расстроилась. Так мне было радостно! Я сказала, что ветки дерева похожи на кошачьи лапы, а иголки острые, как когти.